Наконец он отыскал щель и запустил в неё онемевшие пальцы. Стало чуть легче. Он даже приноровился задерживать дыхание и уже не глотал воду, когда волны накрывали его.
Павел приподнял голову, чтобы посмотреть, не идёт ли помощь. Новая волна заставила его припасть к доскам, но всё же он успел разглядеть перевёрнутую лодку, которая плыла невдалеке от него. Он узнал её сразу – только одна лодка в Усть-Каменске была выкрашена в такой цвет. Она плыла, поблёскивая яркими бортами, и волны, перекатываясь через неё, вспыхивали на миг оранжевым светом. Словно освещённые этим светом, возникли перед глазами Павла призрачные купола Атлантиды, и лицо Юрки – удивлённое и восторженное, и шест с флагом, раскрашенным акварельной краской. Всё это промелькнуло в одну секунду и исчезло. Осталась оранжевая лодка – пустая и беспомощная.
Случилось что-то недоброе… Может быть – страшное. Нельзя ждать! Нужно немедленно собрать людей и идти на розыски!
А люди – на берегу.
А берег – в полутора километрах.
И человек, который только что цеплялся за доски, обламывая ногти, напрягая последние силы, чтобы удержаться на них, вдруг сам отпустил руки и поплыл к берегу.
С трудом удалось сбросить сапоги. Они утонули. Удалось снять китель. Он тоже пошёл ко дну. А Павел плыл – плыл, стиснув зубы, глотая воду, путаясь ногами в лохмотьях разорванных брюк.
Но берег был слишком далеко. Берег мотался вверх и вниз, такой же взлохмаченный и пьяный, как и всё вокруг. С каждой секундой небо раскачивалось сильнее и сильнее, и уже трудно было понять, откуда приходят крутые, бьющие в лицо волны.
А Павел плыл… И когда его, обессиленного, в последний раз подняло волной, то последнее, что он увидел, – это катер, который был так же далеко, как и берег. Даже дальше…
Катер, переваливаясь с боку на бок, несколько часов бродил по плёсу. Он подобрал обе лодки. И ничего больше.
Наступила ночь, и катер повернул к берегу.
Город Усть-Каменск живёт двумя жизнями.
Одна – со всей страной. Это газеты и радио. Газеты опаздывают дней на пять. Их не выбрасывают, прочитав, а складывают бережно и хранят. Радио, конечно, приходит вовремя. Трансляцию первомайского парада слушают, собравшись на площади у столба с динамиком, хотя радио – почти в каждом доме. Никто не устанавливал такой порядок – это обычай. Почту привозят пароходы и самолёты. Самолёты не задерживаются здесь надолго: чиркнут колёсами по грунту – и снова в небо.
Это всё одна жизнь.
Другая – лес, который валят в тайге, рыба, которую ловят в Енисее, продукты и товары, идущие через Усть-Каменск чуть ли не в сотню станков. Для этой, другой жизни в Усть-Каменске существуют свои отметки времени, своя хронология. Здесь говорят: «Это случилось за два дня до прихода „Иртыша“». Или: «Помнишь, когда лось в посёлок пришёл?» А после нынешнего лета, наверное, долго ещё будут говорить: «Когда учитель обгорел…» или «Когда экспедиция паузок на пороге угробила…».
В Усть-Каменске не любят бросаться словами. Здесь зимой замерзает ртуть в термометре. Здесь Енисей треплет и переворачивает рыбачьи лодки на плёсах. Самые простые, обыденные дела требуют от людей мужества. Потому-то и не в ходу в Усть-Каменске такие слова, как «мужество» или «героизм». Здесь говорят: «Сделал правильно». «Правильно» означает высшую похвалу.
Про учителя тоже сказали: «Правильный парень!»
И про Сергея Михайловича: «Правильно, что поплыл, а то бы всем – крышка».
И про Юрку… Только о нём добавляли: «Молодец», потому что он всё-таки мальчишка и от него нельзя требовать того, что от взрослых.
В тот день Виктор Николаевич часа два искал Юрку в тайге. Он вернулся обожжённый, в разорванной одежде и ботинках, которые никогда больше не станут светло-серыми.
Юрка же прибежал в посёлок гораздо раньше, весь в ссадинах и мокрый. В милиции он увидел Сергея Михайловича.
– Зачем ты пришёл? Иди домой. Ты простудишься, – сказал ему Сергей Михайлович, и голос его был спокоен – чудовищно, непостижимо спокоен.
– Почему вы сидите? – крикнул тогда Юрка. – Они же там!..
– Где там?
– На Тунгуске!
Теперь удивился Сергей Михайлович:
– О ком ты говоришь?
«Он сошёл с ума, – подумал Юрка. – У него в руке стакан с чаем и… он сошёл с ума…»
– Почему вы сидите?! – крикнул он снова.
– Ничего не понимаю, – сказал Сергей Михайлович. – Идём, я тебя провожу домой. Ты переволновался…
Юрка растерянно оглянулся. В комнате больше никого не было. Тогда он бросился к двери, но Сергей Михайлович схватил его за руку.
– Юра, вспомни… – мягко сказал он. – Вы прилетели на вертолёте… Мне только что звонили: вертолёт сел. Всех сняли. Ты тоже прилетел на вертолёте… Ты вспомни…
– Нет, – сказал Юрка, – я плыл… мы думали, вы утонули…
И когда Сергей Михайлович понял наконец, о чём говорит Юрка, он отпустил его руку и обнял Юрку за плечи.
– Вот оно что, – сказал он наконец. – Я не знал… Ничего, Юрка… И вообще… извини. Я не знал…
Итак, Лену и Лёшу сняли с паузка вертолётом. А полтора часа спустя обломки паузка проплыли мимо Усть-Каменска.
И только начальника пристани не нашли.
