– А я и не жду, – сказал Славик, глядя на маму ясными глазами. – И совсем я ни над кем не издеваюсь. Я же тебе объяснил: я просто не хочу тебя слушаться. Это ещё не значит – издеваться.
– Как это понимать: не хочу слушаться? Ты понимаешь, что говоришь? Кого же ты будешь слушаться?
– А никого.
– Ну что ж, – сказала мама, – если ты хочешь воевать – пожалуйста. Я сумею тебя заставить. В школе я справляюсь и не с такими, как ты.
– В школе ты справляешься потому, что они тебя слушаются, – объяснил Славик. – А если бы они тебя не слушали, то ты бы не справлялась.
– Довольно! – твёрдо сказала мама. – Мне надоело слушать чепуху. Два месяца ты не пойдёшь ни в кино, ни в зоопарк. Это за стекло. Два месяца ты не имеешь права подходить к телевизору. Это за твоё сегодняшнее поведение. Кроме того, ты пойдёшь к человеку, у которого ты разбил стекло, и извинишься перед ним. Понятно?
– Если я в кино не пойду, это ещё не значит, что я слушаюсь, – сказал Славик. – Просто у меня денег нет, вот и всё. А извиняться я не буду. Пускай он сам извиняется.
– Кроме того, – сказала мама таким тоном, будто и не слышала слов сына, – ты немедленно садишься делать уроки.
– Не сяду.
Мама молча взяла портфель Славика, раскрыла его, достала дневник. Она прочитала, какие уроки нужно выучить на завтра, вынула из портфеля учебники, разложила их на столе вместе с тетрадями.
– Садись.
– Не сяду.
– Сядешь. – Мама взяла Славика за руку, подвела к столу и усадила на стул.
– Ну и что, – сказал Славик. – Просто ты сильнее, вот и всё. А учить я не буду. Буду просто сидеть.
– Не будешь учить – не пойдёшь в школу.
– Пожалуйста, – сказал Славик. – Мне дома даже лучше сидеть. Ты в школу уйдёшь, а я телевизор включу.
– Ты прав, – спокойно сказала мама, – ты пойдёшь в школу и будешь получать двойки.
– Ну и пускай.
– Затем тебя выгонят из школы.
– Ну и пускай.
– Ты будешь слоняться по улицам и попадёшь в шайку преступников. Они доведут тебя до преступления.
– Не доведут, – сообщил Славик. – Я и преступников не буду слушаться. Я никого не буду слушаться. Нам надоело, что все над нами командуют.
– Кому это нам? – с изумлением спросила мама.
– А всем ребятам.
– Ах вот как! У вас, выходит, целая организация?
– Никакой организации нет. Чего ты меня всё время спрашиваешь! Я больше отвечать не буду.
– Ну что ж, – сказала мама. – Обождём папу. Посмотрим, как ты с ним будешь разговаривать. Он с тобой церемониться не станет. Он тебе покажет…
– Чего покажет?
– Узнаешь чего, – загадочно сказала мама и ушла в другую комнату.
И Славик понял, что первый бой он выиграл. Впервые в жизни он понял, что если твёрдо стоять на своём, то можно добиться чего угодно. Конечно, в кино он теперь попадёт не скоро. Ну что ж… Мир вокруг переполнен взрослыми, и они пока что сильнее. Славик не будет делать всего, что хочется. Но он НИКОГДА не будет делать и того, чего ему не хочется.
«А как там у Галки и Юрки? – подумал Славик. – Может быть, они струсили? Особенно Юрка. У него мать не учительница. Она с ним церемониться не станет».
Славик вздохнул и стал рисовать очки какому-то великому учёному, смотревшему на него со страницы учебника истории.
Мама очень любила Галку.
Поэтому Галка её не боялась.
Папа, наверное, любил Галку меньше. Он говорил, что мама её балует.
Мама говорила: «Когда же побаловать, если не сейчас?» – и всегда за неё заступалась.
Поэтому Галка не боялась и папу.
Вообще говоря, она не боялась никого. Если бы не часы, то она и дальше продолжала бы жить так же бесстрашно. Но за часы, наверное, влетит.
Этого Галка не могла допустить. Если влетит один раз, то может и второй. А потом родителям это понравится… Им только дай волю – будет попадать за каждую мелочь! Нет, родителей распускать нельзя. Если они тебя любят, то пускай любят себе на здоровье, но не вмешиваются в твою личную жизнь.
Всё же на всякий случай Галка дождалась, пока папа уедет в аэропорт. Она знала, что с мамой справиться будет нетрудно, а что выкинет папа – ещё неизвестно.
В шесть часов вечера Галка открыла дверь своим ключом.
– Вот и я, – сказала она, – здравствуй, мамочка! Папа уехал?
– Уехал, – грустно сказала мама. – Он очень сердился. Я просто не знаю, что теперь делать. Зачем ты налила воды в часы? Разве ты не знаешь, как папа ими дорожит?
– Я не наливала. Она сама налилась.
– Ты говоришь неправду, – сказала мама. – Папа ушёл расстроенный, а у него сегодня рейс на Хабаровск… Ты лучше честно расскажи, как всё было.
– Мамочка, но ведь часы от этого не починятся…
– Часы уже ни от чего не починятся, – сказала мама. – Я носила их в мастерскую – их нигде не берут, они очень старинные. Часам уже не поможешь.
– Понимаешь, мамочка, ты сама виновата, – сказала Галка. – Если бы не звонила из театра, то ничего бы не было.
Мама подумала немного и согласилась, что она тоже виновата.
– Но что же теперь делать? – вздохнула она. – Вот послезавтра прилетит папа… Я попробую ему объяснить… А ты, пожалуйста, попроси прощения, только повежливее.
– Не бойся, мамочка, – радостно сказала Галка. – Я уже всё придумала. Ты понимаешь, я решила вас больше не слушаться.
