– Не понимаю. Что это значит?
– Ну, очень просто. Вот вы мне будете что-нибудь говорить, а я буду делать не так, как вы говорите, а так, как мне хочется.
– Это ещё зачем? – растерянно спросила мама. – Разве мы тебя когда-нибудь учили плохому?
– Нет, мамочка, ты ничего не понимаешь, – сказала Галка. – Совсем дело не в плохом и не в хорошем. А главное, что я буду жить, как сама хочу.
– Ты и так живёшь как хочешь. Разве мы тебе мешаем?
Галка подошла к маме и обняла её за шею.
– Ты опять не понимаешь, мамочка. Это значит: если мне чего-нибудь не хочется делать, я и не буду – вот и всё.
– Ну и не делай, – сказала мама, в свою очередь обнимая Галку. – Разве я заставляла тебя когда-нибудь делать что-нибудь плохое?
– Нет, ты опять не понимаешь. Вот, например, я не захотела идти в школу – и не пошла…
– Как же так – не ходить в школу? – изумлённо спросила мама, выпуская дочь из объятий. – Зачем?
– Ни за чем, – пояснила Галка. – Просто потому, что мне так хочется.
– Но должен же в этом быть какой-то смысл! Или ты просто шутишь?
– Я не шучу, мамочка.
– Галочка, – сказала мама, – я ничего не понимаю.
– Мамочка, – ответила Галка, – я же тебе всё объяснила. Мне надоело всех слушать, всех взрослых, что они мне говорят, – как будто они умнее всех. Если бы ты уронила часы в воду, ты бы только расстроилась, и всё. И ни от кого тебе бы не попало. А я вот тоже расстроилась, но мне ведь ещё и попадёт от папы. А я не хочу, чтобы мне попадало. Я хочу перестать его бояться. И я теперь его не боюсь. И никто мне ничего не сделает! И пускай меня хоть в тюрьму посадят!
– Господи, какая тюрьма? – простонала мама. – Ты ещё чего-нибудь натворила?
– Не натворила, – успокоила Галка маму. – А если натворю, то всё равно никого бояться не буду.
– Галочка, ты выведешь меня из себя!
– Мамочка, я тебя не вывожу, я не нарочно.
– Но я всё-таки могу выйти из себя!
– Выходи, если тебе хочется, – сказала Галка. – Всё равно ты мне теперь ничего не можешь сделать.
– Я и не собиралась ничего с тобой делать. Но теперь, кажется, сделаю.
– Что, мамочка? – спросила Галка.
– Я… – сказала мама. – Я тебе… Я тебя… Впрочем, я подожду, пока вернётся папа. Тогда увидишь…
И мама ушла на кухню. Она молола мясо и чуть не смолола свой собственный палец; она разбила яйцо и вылила его в помойное ведро, а скорлупу бросила в чашку с фаршем. Она была сама не своя, потому что всё время думала о дочери. И никак не придумывалось у неё никакого наказания, разве что бить, но о том, чтобы бить Галочку, не могло быть и речи.
Приготовив ужин, мама заглянула в Галкину комнату.
– А есть ты тоже не будешь?
– Конечно буду, мамочка, – отозвалась Галка. – Я такая голодная!
Они вместе поужинали. И всё было как обычно. И мама, поглядывая на Галку, не находила в ней никаких перемен: дочка ела с аппетитом и выглядела весёлой. К концу ужина мама совершенно успокоилась.
– Спасибо, – сказала Галка, как обычно.
– На здоровье, – как обычно, ответила мама. – Ну а теперь – за уроки.
– Мамочка, я же тебе говорила… Я теперь не буду делать, если мне не хочется.
– Но ведь раньше ты… ты всегда делала…
– Мамочка, ведь уроки делать никому не хочется. Мне и раньше не хотелось, только я слушалась. А теперь-то я ведь не слушаюсь, ты разве забыла?
– Но ты же пошла ужинать. Я тебя позвала – и ты пошла… Я думала, ты шутила.
– Ой, мамочка, – сказала Галка, – до чего же ты непонятливая. Ужинать мне как раз хотелось. Это совсем другое дело.
Мама поднялась из-за стола с растерянным видом. Она смотрела Галке в лицо, но не находила в нём ни злости, ни какого-то особенного нахальства. Девочка говорила то, что думала, и делала то, что говорила.
– Тогда… – сказала мама тихим голосом. – Тогда это просто нечестно. Я даже не сержусь на тебя. Я вижу, что ты меня совсем не любишь… Я не сержусь, я просто очень обиделась.
– Как это я тебя не люблю! – возмутилась Галка. – Я тебя больше всех люблю. Это совсем другое. Я сказала, что уроки не люблю, а не тебя вовсе.
– Это одно и то же, – грустно сказала мама и ушла в свою комнату расстраиваться и думать о том, что произошло с её дочерью и как это исправить.
Юрка стоял перед закрытой дверью и прислушивался к тому, что делается в квартире. Там было тихо. Это ему не нравилось. Это означало, что мама и соседка не обсуждали, как обычно, на кухне свои заботы, а сидели молча по своим комнатам. Так было всегда, когда они ссорились. А из-за чего они поссорились в этот раз – совершенно ясно. Пылесос-то был совсем новенький.
Юрка стоял, не решаясь позвонить, и думал, что сказать в своё оправдание. Он думал об этом всю дорогу, вплоть до последней ступеньки, но вот и последняя ступенька осталась позади, а в голове его по-прежнему было пусто, как в космосе.
Как жаль, что нельзя вернуть вчерашний день и прожить его заново!
Сквозь лестничное окно был виден пустой двор и ворота дома. Машинально, ни на что уже не надеясь, Юрка загадал: если войдёт мужчина – всё обойдётся, если женщина… О том, что будет, если войдёт женщина, Юрка не хотел даже думать, он ждал мужчину.
Долго ждать не пришлось. Вошли две женщины.
