«Две – не считается, я загадывал на одного человека», – быстро сообразил Юрка и снова уставился в окно.
Вошла девочка.
«Дети – не в счёт, я загадывал на взрослого», – вывернулся Юрка и на этот раз.
Вбежал мальчик.
«А почему дети не в счёт? Мальчик ведь не женщина, значит он мужчина», – подумал Юрка, но пока он раздумывал, вошла ещё одна женщина.
«Нужно считать из трёх, – решил Юрка. – Счёт: один – один. Теперь важно, кто войдёт третьим».
Третьей опять оказалась женщина. Только она не вошла. Она вышла из двери, перед которой стоял Юрка.
Вертя в руках ключ от почтового ящика, соседка уставилась на остолбеневшего Юрку с таким видом, будто хотела воскликнуть: «Батюшки, кто к нам пришёл! Сколько лет, сколько зим!»
– Ну входи, входи, – сказала соседка, сразу позабыв про газеты.
Юрка прошмыгнул мимо неё в переднюю и принялся стаскивать с себя пальто.
– И штаны заодно снимай, – сказала соседка, – чего время-то зря терять, всё равно придётся.
Юрка со страхом взглянул на дверь своей комнаты. Оттуда не доносилось ни звука.
– Дома, – успокоила его соседка. – Дома, дома… – Она тоже взглянула на дверь и повысила голос: – Только она от стыда теперь за дверь прячется!
При последних соседкиных словах дверь распахнулась. С порога комнаты мама смотрела на Юрку и, казалось, совершенно не замечала соседку. Юрка быстро глянул в угол под вешалкой, где обычно стояла коробка с пылесосом. Там ничего не было.
– Ну… – сказала мама металлическим голосом. – Ты куда смотришь?! Ты почему туда смотришь?!
– Правильно смотрит, – сообщила соседка. – Как раз туда и смотрит, куда надо.
По-прежнему не обращая на соседку внимания, мама солдатским шагом приблизилась к Юрке и коротким подзатыльником направила его в сторону комнаты. Проходя мимо соседки, мама сказала, глядя почему-то на электросчётчик:
– Как-нибудь без посторонних разберёмся…
– А мне чтобы завтра пылесос был, – сказала соседка. – Только новый, мне чиненого не надо. Чтобы был пылесос, а потом разбирайтесь как хотите! А не хотите – могу и в суд подать.
– Хоть в десять судов! – снова сообщила мама электросчётчику и с треском захлопнула дверь комнаты.
Юрка стоял ни жив ни мёртв. Все Галкины рассуждения мгновенно вылетели у него из памяти. Он даже не думал о том, слушаться ему маму или нет. Ему было не до таких мыслей. Он ждал казни и хотел, чтобы она поскорее началась и поскорее кончилась. Но Юркина мама не торопилась. Она любила делать всё по порядку.
– Ты где пропадал всю ночь? – спросила мама, хотя прекрасно знала, что Юрка не «пропадал», а ночевал у бабушки.
– Я был у бабушки.
– Чего ж тебе дома не спится? У бабушки для тебя постель что, мёдом намазана?
Юрка промолчал, хотя мог бы возразить, что спать на постели, вымазанной мёдом, не такое уж удовольствие.
– Говори! – приказала мама, и Юрка получил второй подзатыльник.
– Не намазана.
– А зачем ты туда пошёл, если не намазана?
Юрка промолчал. Он ждал, когда дело дойдёт до главного.
– А что мать с работы пришла усталая и с ума сходит, где её сын, тебе дела нет?
– Есть, – сказал Юрка, пытаясь хоть чем-нибудь угодить матери, но сделал только ещё хуже.
– Врёшь, обормот, – сказала мама. – Тебе до матери дела нет, пусть она хоть лопнет! – И третий подзатыльник заставил Юрку покачнуться, потому что, когда мама начинала жалеть себя, рука её становилась тяжелее.
– Почему ты пошёл к бабушке? Отвечай, когда спрашивают!
– Я боялся.
– Чего ты боялся?
– Боялся, что попадёт.
– Ага, значит, ты знаешь, что заслужил. Мне только интересно за что?
– Ты сама знаешь.
– Отвечай, когда спрашивают!
– За пылесос…
– А что ты сделал с пылесосом?
– Ты сама знаешь… – пробубнил Юрка, уклоняясь от четвёртого подзатыльника.
– Чей это пылесос, наш?
– Не наш.
– А ты видел когда-нибудь, чтобы я брала чужие вещи?
– Не видел.
– А ты сам как думаешь, можно брать чужие вещи?
– Нельзя.
– А почему ты взял?
Юрка вздохнул. Что толку отвечать на эти вопросы? Отвечай не отвечай, всё равно ничего хорошего не получится. Разве можно объяснить, как интересно засасывать мух пылесосом? Ведь муха страшно хитрая. И глаза у неё устроены так, что могут смотреть во все стороны одновременно. Муха видит, конечно, как подбирается к ней блестящий наконечник шланга, но воображает, что ещё успеет удрать. Она потирает лапки и, быть может, смеётся неслышным мушиным смехом. И как раз в этот момент её начинает засасывать. Она пытается взлететь, но уже не может. Мощный поток воздуха уволакивает её в гудящее брюхо пылесоса, и только тогда она понимает, что смешного-то было мало.
Но разве можно объяснить всё это матери?
– Я тебя спрашиваю: для чего ты брал пылесос?
– Я хотел в комнате убрать. Очень грязно было, – сказал Юрка, стараясь снять с себя хотя бы часть вины.
Но когда имеешь дело с родителями, ничего нельзя угадать заранее. Хочешь сделать лучше – получается хуже.
