Юрка обдумывал ответ, и словно две чаши весов колебались перед ним. На одной чаше лежал уговор и, значит, верность, на другой лежала измена и, значит, спокойная жизнь. Неизвестно, какой бес тянул Юрку Карасика за язык, но сказал он совсем не то, что хотел.
– Принимал, – виновато сказал Юрка.
– Ну что ж, – как будто с облегчением сказала Майя Владимировна, – придётся вызывать ваших родителей.
– А родители уже знают, – сообщила Галка. – Мы их тоже не слушаемся.
В глазах Майи Владимировны появилось нечто вроде любопытства.
– Никого? Ни маму, ни папу?
– Пока только маму, – сказала Галка. – Папа ещё не знает.
– Это у вас как – на время или на всю жизнь?
– На всю жизнь.
– А у тебя, Барышев?
– Ладно, – согласился Славик, видя, что учительница как будто и не сердится, – у меня тоже на всю жизнь.
– Ну а у тебя, Карасик?
«Нужно мне это очень – на всю жизнь», – подумал Юрка, но тут же получил незаметный щипок от Славика и лёгкий пинок от Галки.
– На всю жизнь, – уныло сказал Юрка.
– Ну и прекрасно, – сказала Майя Владимировна. – Теперь я хоть знаю, с кем имею дело. Только вы смотрите: если уж решили, то не отступайте. Терпеть не могу людей, которые каждый день меняют свои решения.
Ребята молча удивились. Странно было слушать от учительницы такие слова. Если бы она рассердилась, стала грозить или влепила бы им в дневники по двойке за поведение, всё было бы понятно. А тут как раз ничего понятного не было. Скорее всего, Майя Владимировна придумала что-нибудь зловредное и просто пока не хотела об этом говорить, чтобы они ничего не знали заранее.
– А теперь вот что, – сказала Майя Владимировна совсем другим голосом. – Вы можете ходить на руках, сидеть на голове и думать ногами, если вам так хочется. Правда, у меня ещё не было таких учеников, но жизнь идёт вперёд, и всегда появляется что-то новое. Так вот, когда вы сидите на голове и думаете ногами, то от этого нет вреда никому, кроме вас самих. Но когда ваше поведение причиняет вред другим, мне это не может нравиться. Сегодня вы сорвали урок. Вы помешали своим товарищам, хотя это им очень понравилось. Но вы помешали ещё одному человеку – Вячеславу Андреевичу. Он студент. У него сегодня был зачётный урок. Из-за вас он не получит зачёта. Из института его, конечно, не отчислят, но стипендии он лишится на шесть месяцев.
– А вы скажите, что это мы виноваты, – предложил Славик.
– Кому сказать?
– Там, в институте.
– Это не поможет.
– Мы же не знали.
– От этого ему легче не станет.
– Тогда мы соберём деньги, – заявила Галка.
– Где же вы их соберёте?
– Я попрошу у мамы, Барышев тоже попросит. Ну и Карасик тоже попросит, – сказала Галка уже с сомнением.
– Ну что ж, попросите, попросите… – произнесла Майя Владимировна как-то загадочно. Она встала и уже своим обычным тоном спросила: – На следующий урок остаётесь или нет? Вы ведь теперь свободные люди…
– Посмотрим, – пробормотал Славик.
– Ну, смотрите, – согласилась Майя Владимировна и вышла из класса.
Ребята переглянулись. Поведение учительницы им не понравилось. Не было ни крика, ни шума. Их не уговаривали и не грозили, даже посоветовали не отступать, будто они придумали что-то очень нужное и полезное. Может быть, Майя Владимировна пошла прямо к директору? Но тогда бы она так и сказала. Да и не ходила она к директору, всегда сама справлялась.
– Чего это она, не поняла, что ли? – спросил Славик. – Она нам что, на уроки не ходить разрешает?
– А вот подожди ещё… Вот увидишь… – туманно сказал Юрка и набросился на Галку: – А ты за меня не говори! Деньги ещё она попросит! Проси сама, а я ничего просить не буду. Я и так, может, на тысячу наломал.
Но Галка и сама уже поняла, что сказала глупость. Как и положено в таких случаях, рассердилась она не на себя.
– Молчи уж! – сказала она. – Никто тебя ломать не заставлял. Карась невезучий!
Юрка открыл рот и стал действительно похож на карася, которого вытащили на воздух. Юрка был возмущён. Многое он хотел сказать в эту минуту. Многое, о чём успел он задуматься за свою короткую жизнь. Почему охотно бьют слабых? Почему с удовольствием смеются над чужими несчастьями? Не от этого ли родилась горькая профессия клоуна, который на всю жизнь обречён получать подзатыльники и пинки, на радость уважаемой публике?
Юрка хотел высказать все эти мысли; но мыслей было значительно больше, чем слов; слов было настолько мало, что Юрка произнёс только одно, самое главное:
– Дура! – И тут же добавил: – А я с вами больше не знаюсь.
Галка тоже открыла рот, и, наверное, Юрка услышал бы что-нибудь не менее остроумное, но дверь распахнулась, и в класс ворвались ребята. Они окружили Славика, Галку и Юрку. Они разглядывали их с удивлением и любопытством, как новеньких. Они хихикали и подталкивали друг друга, но никто не говорил ничего, словно ребята хотели сначала убедиться, что это те самые Славик, Галка и Юрка, которые затеяли такое необычное и увлекательное приключение.
– Чего вам теперь будет? – спросил наконец Сергей Кабанов, который был из породы двоечников и поэтому больше всех интересовался наказаниями.
– Ничего не будет, – ответила Галка.
