– А то, что мы уговорились, тебе не важно? Это знаешь, как называется? Предательство!
– Ещё я и предатель?! – возмутился Юрка. – Пылесос кто сломал? Я?
– Пылесос не в счёт, ты его до уговора сломал.
– А зеркало? А приёмник? А часы?
– Мы же не ломать уговаривались, а просто никому не подчиняться. Я своё обещание выполнила: я вчера весь вечер маму не слушалась. А ты, Славик?
– У меня порядок, – с гордостью сказал Славик. – Уроки не выучены, сегодня за мной папа в трусах по лестнице бегал… Я слово держу.
– А я, что ли, не держу?! – заорал Юрка. – Вам ещё мало, вам ещё что-нибудь сломать?!
– Пока держишь, – сказала Галка. – Но тут главное – до самого конца не трусить. Вот мы сейчас на пол-урока опоздали… Давайте пойдём в класс и докажем, что мы никого не боимся!
– У меня портфель дома остался, – упрямился Юрка.
– Вот и хорошо, – сказала Галка. – Значит, ты ходишь с портфелем, только если хочешь.
– А я сегодня как раз с портфелем хотел, – сопротивлялся Юрка, но Галка и Славик стали его уговаривать, и в уговорах этих так часто произносились слова «смелость», «предательство», «честь» и «трусость», что Юрка только горестно сплюнул и поплёлся вслед за ребятами к дверям школы.
Возле класса они немного поспорили, кому входить первым. Славик и Галка подталкивали к дверям Юрку, а тот упирался изо всех сил. В конце концов Майя Владимировна услышала их возню и открыла дверь.
– Вот так новости! – сказала она. – Являются к половине урока, да ещё втроём. Вы почему опоздали?
Учительница спрашивала всех троих, но смотрела почему-то на Юрку. Юрка ковырял носком ботинка пол и проклинал себя за то, что поддался Галкиным уговорам. А в классе уже хихикали и тоже смотрели на Юрку, словно он был в чём-то измазан или вообще стоял голый. В этом не было ничего необычного. В классе умели порадоваться происшествиям. А происшествия с Юркой доставляли всем особенное удовольствие.
– Не бойся, Карась, – донёсся шёпот из класса.
Как раз в эту секунду Юрка думал, что ответить. Услышав шёпот, он машинально ухватился за эти слова, как за подсказку.
– Я не боюсь, – тихо сказал Юрка.
– Чего ты не боишься? – спросила Майя Владимировна, которая не слышала шёпота.
– Я… ничего… – ответил Юрка, и в ту же секунду до него дошёл смысл сказанного. Он попытался исправить положение и торопливо проговорил: – Нет, я не так… я как раз боюсь… Я хотел…
Но было уже поздно. В классе уже хохотали на разные голоса, и остряки, пользуясь случаем, выкрикивали свои остроумные шутки:
– Храбрый карась!
– Бесстрашный карась!
– Пузатый карась!
– Карась упал в грязь!
Майя Владимировна обернулась, и остряки замолчали, но веселье так и плясало на их лицах; они знали свои права – улыбаться-то ещё никому не запрещается.
– Проходите и садитесь, – сказала Майя Владимировна. – Мы ещё с вами поговорим.
Почему-то Майя Владимировна не пошла к столу, а направилась в дальний угол класса и села на заднюю парту. И только сейчас ребята заметили, что у стола стоит какой-то парень и смотрит на них.
– Так… – сказал парень. – Значит, так… Садитесь, пожалуйста.
Опоздавшие уселись на свои места и уставились на парня как на чудо.
– Практикант… студент… – зашипели им со всех сторон, торопясь поделиться новостью. Шёпот был такой громкий, что не услышать его мог только глухой. Практикант, конечно, услышал. Он сделался ещё серьёзнее. Видно было, что это маленькое происшествие помешало ему, может быть, сбило его с мысли, и сейчас он изо всех сил думал и никак не мог придумать каких-то нужных и умных слов.
– Значит, так… – сказал практикант, надел очки и заглянул зачем-то в классный журнал. – Вот видите – вы опоздали на урок…
Не видеть этого мог только слепой. По классу лёгким ветерком прокатился шёпот.
– Тихо! – сказала Майя Владимировна с задней парты.
– Да-да, тихо, пожалуйста, – послушно повторил практикант и снял очки.
Класс хихикал – беззвучно, сдерживая дыхание, только животы мелко дрожали. А практикант всё никак не мог собрать свои мысли. И чем больше он напрягался, тем дальше разлетались от него эти мысли.
– Вот вы опоздали… – повторил практикант. – А опаздывать нехорошо.
Это было бесспорно, как дважды два – четыре. Придраться было не к чему. Но животы учеников почему-то продолжали трястись, и Майя Владимировна решила прийти на помощь.
– Вячеслав Андреевич, – сказала она, – у меня к вам большая просьба. За последние дни я им дала много нового материала и довольно мало спрашивала. Если вы не возражаете, опросите несколько человек по последнему заданию.
– Да-да, конечно! – обрадовался практикант. – Именно это я и хотел сделать.
Практикант уставился в журнал, но, видно, мысли его всё ещё не могли свернуть с наезженной колеи, и он, как слепой конь, упорно продолжал двигаться в сторону пропасти.
– А вот кто-нибудь из опоздавших, – сказал он. – Как их фамилии?
– Карасик, Сафонова, Барышев, – подсказала Майя Владимировна.
– Карасик.
Класс радостно взвыл. Майя Владимировна заёрзала на своей парте, но ничего не сказала.
– А почему вы смеётесь? – простодушно спросил практикант. – Вы находите что-нибудь смешное в этой фамилии?
