– Мне не безразлично. Просто я не вижу повода для паники. Эта забава быстро ей надоест. Главное, чтобы она сама убедилась, что это бессмысленно.
– А я вижу повод для паники, – сказала мама. – Ты посмотри, как она изменилась. У неё почти не осталось подруг. Всё время носится с мальчишками. Я не удивлюсь, если узнаю, что она гоняет с ними футбольный мяч.
– Чем же тебе не нравятся мальчишки?
– Не знаю, – сказала мама. – Но я знаю, что она моя дочь. Она девочка, а не мальчишка. Она должна следить за собой, а не приходить домой с изодранными коленками. Должна она, в конце концов, быть в какой-то мере женственной?
«Ого!» – подумала Галка. Мамины слова о женственности чрезвычайно её заинтересовали. Галка продвинулась поближе к кухне, но в это время мама встала и закрыла дверь.
«На самом интересном месте», – отметила про себя Галка и принялась размышлять о том, женственная она или нет. Решить это оказалось не так просто.
Галка вернулась в комнату и встала перед зеркалом. Там отразилась длинноногая девчонка в школьном коричневом платье. На ногах этой девчонки были чулки, и никаких царапин на коленках не было видно. «Кажется, женственная», – подумала Галка.
Она раскинула руки в стороны и повернулась на одной ноге, словно балерина. Она улыбнулась своему отражению и увидела синие от чернил зубы. «Неужели не женственная?» Галка крутнулась ещё раз. Длинная коса, которой так гордилась мама, хлестнула Галку по лицу. Галка ухватила косу за хвост, обернула её вокруг шеи. Получился меховой воротник. «Нет, всё-таки женственная!» – решила Галка и быстро отошла от зеркала, чтобы ещё раз не передумать.
Женственной походкой приблизилась Галка к кухонной двери и приложила к ней своё женственное ухо. Говорили уже не о ней.
– Конечно, разве ты можешь понять, что такое быть женой лётчика, – сказала мама.
– Не могу, никогда не был замужем. – По тону отца Галка поняла, что он улыбается.
– Оставь свои авиационные шутки, – сказала мама. – Конечно, не тебе приходится сидеть дома одному и ждать. По два дня ждать, по пять дней…
– И по неделе, если погода нелётная, – уточнил папа.
– Да, и по неделе!
– Может быть, мы прекратим этот разговор? – спросил папа. – Мне ещё далеко до пенсии.
– А мне надоело всё время ждать!
– Есть выход, – сказал папа.
– Не вижу.
– Поступай на работу.
– Вот как! По-твоему, я бездельничаю?
– Я этого не говорил. Я знаю, что дома работы хватает. Но если тебе надоело сидеть дома, выход только один.
– Конечно, ты всегда прав, а я всегда виновата.
– Но я же тебя ни в чём не обвиняю, – сказал папа спокойно.
– Не кричи на меня! – немедленно отозвалась мама.
В кухне стало тихо. Там над чем-то задумались. Задумалась и Галка. Когда говорила мама, Галка была за маму. Когда папа ей отвечал, Галка была за папу. Они оба были правы и всё же ссорились, и Галка понимала, что эта негромкая ссора началась из-за неё.
Послышался звук отодвигаемой табуретки. Галка неженственно метнулась в коридор и застыла у двери.
Из кухни вышел папа. Он направился в комнату, достал из шкафа китель и надел его. Затем взял свой портфель, вышел в коридор, и в этот момент из кухни выглянула мама. Лицо у неё было растерянное.
– Ты уже уходишь? – косясь на Галку, спросила она фальшивым голосом.
– Я совсем забыл: у нас сегодня собрание, – ответил папа голосом не менее фальшивым.
– Постарайся долго не задерживаться, – сказала мама голосом фальшивым до предела и удалилась в спальню.
Папа, без обычной улыбки, кивнул Галке и захлопнул за собой дверь. Галка осталась одна в пустом коридоре. Она уже жалела, что подслушала разговор на кухне. Лучше бы она ничего не знала. И тогда ей не было бы неловко за родителей, которые только что не очень умело делали вид, будто ничего не случилось.
А ещё больше ей было неловко за себя, ибо она понимала, что это она заставила их разговаривать фальшивыми голосами.
Второй день Юрка Карасик спасался у бабушки. Это были очень длинные дни. Он слонялся по комнате или подолгу стоял у окна, разглядывая улицу. Ему не хотелось ни читать, ни слушать радио. Не хотелось ни есть, ни гулять. Он маялся, и, глядя на него, маялась бабушка.
У бабушки был аквариум. Там плавали золотые рыбки. Но это были не те рыбки, которые могли совершить чудо, хотя Юрка и пробовал с ними договориться. Беззвучно шевеля губами, притворяясь сам перед собой, будто шутит, он попросил у них пылесос, зеркало, часы и приёмник. Но рыбки ничего не хотели знать. Они плавали у поверхности, беззвучно разевали рты, глотая пузырьки воздуха, и ни одна из них не заговорила человеческим голосом.
– Ты чего там гримасничаешь? – спросила бабушка.
– Я не гримасничаю.
– Ох, шёл бы ты лучше домой. И у меня, на тебя глядя, душа болит, и мать неспокойна. Вчера – уж ты спать лёг – звонила. Кричит на меня, говорит – я тебя укрываю.
– Разве она на тебя тоже кричит? – спросил Юрка. – Ведь ты ей мама.
