– Ну, как дела? – спросил Вячеслав Андреевич. – Опять дома не ночевал?
– Опять. Я уже думал, что вы не придёте.
– Напрасно думал.
– Я очень боялся, что вы не придёте. Теперь только вы можете меня спасти.
– Спасают погибающих, – улыбнулся Вячеслав Андреевич. – А ты ещё не совсем погиб. Я договорился насчёт приёмника и пылесоса. Часы, извини, починить они не берутся.
– Да часы и не надо, – сказал Юрка, холодея от счастья.
– Ну что ж, тогда пойдём забирать твои игрушки.
Радость Юркина сразу уменьшилась наполовину. Он помрачнел.
– Ты чего? – спросил Вячеслав Андреевич.
– Домой идти боюсь. Там мама.
– Так ведь всё равно придётся.
– Придётся… – вздохнул Юрка. – Я даже не знаю, что мне теперь будет.
– Идём-идём, со мной тебе полегче будет, всё-таки – посторонний человек…
– Нет, не легче. Она не любит, когда посторонние вмешиваются. Ещё, может, и вам попадёт…
– Ну что ж, – сказал Вячеслав Андреевич, – будем бороться до конца. Вперёд!
Мать открыла дверь. Увидев Вячеслава Андреевича, молча посторонилась. Юрка боком прошёл в переднюю. Вслед за ним вошёл Вячеслав Андреевич с видом смущённым, как будто и он был в чём-то виноват.
– Здравствуйте, – сказал Вячеслав Андреевич.
– Здрасте, – сказала мама, искоса оглядела гостя, и тут же на ум ей пришло вполне законное подозрение.
– Жаловаться пришли? – спросила она. – Жалуйтесь. Только я ничего слушать не хочу. Забирайте его! Делайте с ним что хотите! У меня больше на него сил нет.
– Мама, – сказал Юрка голосом самым тонким, каким только мог, – это Вячеслав Андреевич. Он приёмник починит…
Мать повернулась к Юрке и закричала:
– Так ты ещё мастера привёл! Ты зачем мастера привёл? Где я тебе деньги возьму на мастера?
– Я не мастер, – сказал Вячеслав Андреевич, – я учитель. Вернее, почти учитель.
На слово «почти» мать не обратила внимания. Она твёрдо знала, что учитель напрасно в дом не придёт. Ещё ни один учитель не принёс в её дом доброго известия. Все приходили жаловаться на Юрку и просили «принять меры».
– Всё равно, хоть и учитель, – заявила мать, – я больше с ним никаких дел иметь не хочу. Пусть идёт куда хочет, делает что хочет! Или забирайте его в интернат, или в тюрьму – куда хотите. Мне до него дела нет.
– Я вас понимаю, – сказал Вячеслав Андреевич. – Вы сейчас расстроены и говорите сгоряча. Не думаю, чтобы вы на самом деле хотели отдать его в интернат.
– А хоть бы и сгоряча! – вскинулась мать. – Вам-то что за дело! Вы их учите, а меня уже выучили!
Юрка видел, что мать находится в состоянии, малопригодном для мирных переговоров. Сейчас она будет кричать, что ей всё равно, а вечером начнёт плакать, жалея себя и людей, которых напрасно обидела. Он боялся, что Вячеслав Андреевич уйдёт. Раз он пришёл помочь, то вовсе не обязан выслушивать всякие лишние слова.
А мать продолжала атаковать Вячеслава Андреевича:
– Если вы учитель, то учите его, чтобы он мать слушал! По чужим домам не ночевал! Жаловаться все могут, а что с этого толку! Вы мне на него жалуетесь, а я кому буду – Господу Богу?
Вид у Вячеслава Андреевича становился понемногу всё более унылым. Так же как и тогда в классе, он ждал, казалось, звонка, чтобы отступить с честью. Мать заметила его смущение. Это смягчило её. Голос её звучал потише. Вместо того чтобы ударить напоследок изо всех орудий, она сказала с некоторым даже удовлетворением:
– Вот так-то! А вы говорите…
Вячеслав Андреевич стоял оглушённый.
– Да я ничего и не говорю, – сказал он наконец, – я тут ни при чём. Вы меня не так поняли. Мы с вашим сыном встретились случайно. Он мне рассказал, что у вас тут несчастье случилось: приёмник сломался и прочее. Вот я и решил помочь.
– Чего-то мне непонятно. – Мама подозрительно взглянула на Вячеслава Андреевича. – Вы учитель или просто подработать пришли?
– Мама, ты ничего не понимаешь! – завопил Юрка. – Он всё бесплатно починит!
Юрка думал, что мама теперь-то уж всё поймёт и обрадуется. Но ведь известно: никогда нельзя знать, чего ждать от родителей. Всё вышло как раз наоборот. Мать насупилась, лицо её стало отчуждённым и строптивым.
– С чего это бесплатно? – сухо спросила она. – За какие такие наши заслуги? Вроде милостыни, что ли? Нам милостыней не надо.
Вячеслав Андреевич беспомощно взглянул на Юрку. Юрка страдальчески сморщил лицо. Всем видом своим он умолял Вячеслава Андреевича потерпеть ещё немного. Мать заметила этот молчаливый разговор. Наверное, она поняла, что между гостем и её сыном есть что-то такое, чего она ещё не знает.
– Да вы проходите в комнату, – неожиданно сказала она. – Чего в коридоре стоять. Извините только – у нас не прибрано.
– Ничего-ничего, это не важно, – торопливо ответил Вячеслав Андреевич.
Мама усадила гостя за стол и сама села напротив. Юрка на всякий случай устроился поближе к двери.
– Вы извините, – сказала мама, всё более успокаиваясь, – у нас только две женщины живут – я да соседка. А тут, бывает, цыгане ходят. Так мы не каждому открываем.
Вячеслав Андреевич заёрзал на стуле. Видно, сравнение с цыганом ему не понравилось.
– Мама! – трагическим шёпотом зашипел из своего угла Юрка.
