Папины слова были по меньшей мере несправедливы. Не для того Славик носился по городу как угорелый и выслушивал всякие глупости, чтобы его ещё за это ругали. Славик старался честно. Он не виноват, что ему всё время мешали.
– Они все с ума, наверное, сошли, а я виноват? Всегда я виноват, да? Не знаешь ничего, а кричишь… – сказал Славик.
– Кто с ума сошёл?
– Вахтёр, которому ты записку оставил.
– По-моему, он вполне нормальный, я давно его знаю.
– Ничего ты не знаешь, – сказал Славик. – Он мне даже не сказал сразу, что вы уехали. И записку отдал, может, через полчаса.
– Чепуха какая-то! – Папа пожал плечами. – Почему же он сразу не сказал?
– Он говорит: не хотел – и всё.
– А-а-а… – протянул папа. – Тогда понятно. Раз не хотел, тогда ничего не поделаешь. Он у нас такой: хочет – сделает, не хочет – нет. По-моему, это нормально, как ты считаешь? – Папа повернулся к маме.
– Совершенно справедливо, – подтвердила мама. – Как раз тебе, Вячеслав, это должно быть понятно.
– Но ты всё же прочитал записку? – спросил папа.
– Прочитал.
– Почему же ты не приехал к дяде Мише?
– Я приехал, а вы уже уехали.
– Мы уехали потому, что не могли тебя дождаться. А нам ещё надо было повидать Майю Владимировну. Почему ты сразу же не поехал за нами?
– Он меня всё время спрашивал: чей папа? чья мама? А сам не говорил, куда вы уехали.
– Да, дядя Миша тоже любит поступать по-своему. Это вполне могло случиться.
То, о чём Славик начал догадываться после разговора с дядей Мишей, стало теперь для него совершенно ясно: никуда родители уезжать не собирались. Всё это было придумано для воспитания. Все отвечали Славику так, как отвечал он папе и маме.
– Ты думаешь, я не понимаю? – сказал Славик. – Я понимаю – вы всё нарочно придумали. Вы просто договорились. Я знаю, раньше Майя Владимировна мне бы никогда так отвечать не стала.
– Когда «раньше», Слава? – спросила мама.
– Ну, раньше…
– Раньше чего?
– Ты сама знаешь.
– Гм, – сказал папа. – У нашего сына есть по крайней мере одно положительное качество: он не дурак. Это обнадёживает.
– И где билеты, ты специально не говорил! – торжествуя, сказал Славик.
– Гм, – опять сказал папа, – тебе, кажется, понравилась эта игра? Не беспокойся, теперь мы каждый день будем играть в такие игры. Посмотрим, кому раньше надоест. Если уж хочешь знать до конца, то знай, что билеты эти никуда не годятся. Они старые. Но это ещё цветочки. Ягодки будут дальше. Мы с мамой ещё не такие штуки начнём выкидывать.
– А я теперь билеты не повезу, – сказал Славик.
– При чём тут билеты! – воскликнул папа. – Можно придумать что-нибудь поинтереснее.
– По-моему, с него на сегодня достаточно, – сказала мама. – Иди спать, Вячеслав.
Славик собирался было по привычке сказать «не пойду», но спать ему так хотелось, что сопротивляться было глупо. Он добрёл до кровати, разделся, залез под одеяло, и сразу комната затуманилась и начала плавно кружиться перед его глазами. Последнее, что ещё успел расслышать Славик, были слова, донёсшиеся из коридора.
– Кажется, мы чего-то недодумали, – сказал папа.
– Можешь меня не примешивать, – ответила мама. – Это всё твои выдумки.
– Ничего, я ещё кое-что придумал, – сказал папа. – Пойдём на кухню.
Славик сонно подумал, что надо бы встать и подслушать, о чём они будут разговаривать на кухне, но он был не в силах не только встать, но даже пошевелиться. В следующую секунду перед его глазами почему-то возник трамвай, который бесшумно катился по рельсам прямо на него. Славик пытался бежать, но ноги его скользили по земле, не находя опоры, а водитель, похожий на дядю Мишу, кричал: «Не хочу!» – и направлял трамвай прямо на Славика.
После разговора с Серёгой Кабановым Галка на следующий урок не пошла. Ещё до звонка она собрала свои вещи и ушла из школы. Она обиделась. Но виноват был вовсе не Серёга. Он двоечник и нахал – с него спросу нет. Галка обиделась на всех остальных ребят. Как раз те, кто восхищался её, Юркиной и Славкиной храбростью, кто охотно хихикал и тем самым подзадоривал их на дальнейшие подвиги, исключили её из похода. Ведь не в походе даже и дело. Получалось так, будто она хуже всех и даже Серёга – двоечник и нахал – имеет право над ней смеяться.
Галка брела по залитой солнцем улице; навстречу ей шли весёлые, беззаботные люди, но это всё были чужие люди, а Галке сейчас нужен был друг.
Друг – это человек, который всегда с тобой заодно. Он поступает так же, как ты, и потому ты всегда можешь считать себя правым в своих поступках. Такого человека у Галки не было. Славик и Юрка в счёт не шли, они были не друзья, а сообщники. Оставалась мама. Но мама сейчас никак не годилась в друзья.
Как и положено в таких случаях, Галка подумала о том, что неплохо было бы уехать на край света и там как-нибудь прославиться. Она представляла себе, что вернётся через год и пройдёт по улицам в унтах и меховой лётной куртке, как у папы. Почему в унтах и куртке – она и сама не знала. Как-то уж так повелось, что в меховых одеяниях есть что-то героическое.
