– Куда поехали… – раздумывая, повторил дядя Миша. – Так… Значит, они просили тебе передать, что поехали к Майе Владимировне… Значит… Они поехали к Майе Владимировне! – радостно сообщил дядя Миша. – Мне, конечно, нужно было бы тебе сказать об этом сразу, но я не люблю торопиться. Так мне больше нравится. А я привык жить так, как мне нравится.
– А теперь они из-за вас опоздают!
– Ну, это уже не важно. Важно то, что я поступаю, как мне нравится.
Выйдя от дяди Миши, Славик остановился возле парадной, раздумывая, как ему теперь добираться до Майи Владимировны. Вся эта история с билетами начинала казаться ему подозрительной. Зачем родителям ехать к Майе Владимировне, если она только сегодня была у них? Почему маме и папе понадобилось срочно уехать? Нет, всё это неспроста. Меньше всего Славику хотелось видеть сейчас Майю Владимировну. Может быть, он и не поехал бы к ней, если бы не билеты. Но к билетам Славик, как и все остальные люди, относился с большим почтением. Эти маленькие кусочки картона имеют над людьми непонятную и великую власть. Люди уважают их и боятся. «А мы не забыли билеты?» – это дома. «А ты не оставил билеты?» – это на вокзале. «Граждане провожающие, проверьте, не остались ли у вас билеты отъезжающих!» – это голос из репродуктора на перроне. Билеты… Билеты! БИЛЕТЫ!!! Можно потерять чемодан, шляпу или даже пальто… Билеты терять нельзя! Это же БИЛЕТЫ! И глубоко ошибаются те, кто думает, что билеты служат людям. Нет, всё как раз наоборот. Билет и без пассажира билет, но пассажир без билета уже не пассажир. Он неведомо что. Потому-то и относятся к билетам так бережно и почтительно. Потому и хранят их, как Кощееву смерть, за семью замками: кладут билеты в паспорт, а паспорт – во внутренний карман, а карман застёгивают на пуговицу и зашпиливают булавкой. Ведь это же БИЛЕТ!
А билеты были у Славика.
И Славик направился к Майе Владимировне.
– A-а, Барышев, – сказала Майя Владимировна, открывая дверь, – я догадываюсь, зачем ты пришёл. Ты ищешь родителей?
Славик вздохнул с облегчением. Наконец-то встретился человек, который понял всё сразу и не стал задавать ненужные вопросы. Майя Владимировна оказалась лучше, чем думал о ней Славик.
– Ага, – ответил Славик, – они забыли билеты. Они у вас?
– Нет. Они только что были и ушли.
– Опять ушли! – возмутился Славик. – Что они – нарочно? Не буду я их больше искать.
– Это твоё дело, – сказала Майя Владимировна. – Ты ведь теперь поступаешь только так, как тебе хочется.
Только сейчас почувствовал Славик, как он устал. Устал не от того, что много ходил и ездил, а от бесполезности всех его стараний. Ему хотелось бросить всё и уйти. Но билеты… Билеты шевелились в его кармане, они требовали, они просто кричали о том, что их ждут сейчас на каком-то вокзале. Славик не боялся ни отца, ни матери, не боялся даже Майи Владимировны, но билеты оказались сильнее его.
– А вы не знаете, куда они поехали? – спросил Славик.
– Знаю.
– Скажите, пожалуйста.
– Не скажу.
Славик даже попятился от удивления. Что это ещё за фокусы? Если бы так ответила какая-нибудь девчонка, тогда понятно: девчонки любят иногда покапризничать. Особенно если от них зависишь. Но какие капризы могут быть у учителей? Учителя должны быть выдержанными. Они как раз и созданы для того, чтобы спокойно переносить чужие капризы. Они не имеют права злиться, обижаться, кричать на детей. Их дело – железная выдержка и справедливость. За это им дано право ставить двойки и выгонять из класса. Хватит с них и этого. А слова «не скажу», «не могу», «не хочу» – слова совсем не учительские. Майя Владимировна не имеет права на такие слова.
– Да-да, не скажу, – повторила Майя Владимировна, заметив удивление Славика. – Ты уж меня лучше не спрашивай.
И снова – в четвёртый раз за сегодняшний день – Славик почувствовал, что не может простить такого к себе отношения. Он вынул из кармана небольшую мину и положил её на столик, стоявший в передней. Майя Владимировна побледнела. Ноги её подкосились, и она села на пол. Дрожащим голосом она стала лепетать какие-то извинения, но Славик её не слушал. Мина должна была взорваться через десять секунд. У Славика только-только хватало времени, чтобы выйти из квартиры.
И он вышел. И Майя Владимировна закрыла за ним дверь, сказав ему вслед «до свидания». Тем самым она давала понять, что люди сначала прощаются, а потом уж уходят. Несмотря на мину, Славик не хотел ссориться до конца, потому что с Майей Владимировной ему придётся встретиться ещё не один раз. Он тоже сказал «до свидания».
Снова Славик стоял у парадной, снова думал, что же он ещё может сделать, но на этот раз ничто не могло помочь, потому что след родителей оборвался в квартире Майи Владимировны.
Славик перешёл на другую сторону улицы и побрёл к дому.
Прежде чем зайти в парадную, он посмотрел на окна своей квартиры. Там горел свет.
– Вот он! – зарычал папа, открывая дверь. – Из-за него мы не смогли уехать. Ты где пропадал?
