то же самое. Еда у людей закончится быстро, и уже завтра на развалинах магазинов
начнется мародерство. Народ будет грызть друг другу глотки за кусок замерзшего
гамбургера, это не Реактор, тут каждый сам за себя, в этом я успел убедиться за последние
тридцать лет! До момента, когда правительство возьмет ситуацию под контроль, доживут
не все, это однозначно. Горстке полицейских и спасателей, замерзающих посреди
десятков голодных людей, порядок не обеспечить. Завтра на улицах начнется стрельба и
хаос.
— Что же нам делать? — испуганно воскликнула Хилари, — У нас даже нет
оружия! Я видела на улице перевернутую полицейскую машину, там может лежать ружье!
— Когда ударит за минус пятьдесят, толку от него будет не много. — Джеймс
покачал головой: — Стрелковое оружие изготавливается из закаленного металла, а он при
очень низких температурах становится хрупким. Спусковые рычаги, тяги, ударники,
элементы затвора — всё это может разрушиться, как только ты начнешь много стрелять.
Так что первые очереди надо делать короткими, чтобы разогреть винтовку. Опять же, на
сильном морозе смазка густеет, и подвижные части застревают, начинаются задержим и
отказы при стрельбе. Если ты заносишь оружие с холода в тепло, на оружии выступает
конденсат. Не только снаружи, везде. Когда ты выйдешь обратно на холод, он заледенеет,
и подвижные части заклинит льдом. Поэтому мы в Реакторе вообще не забираем винтовки
из вездеходов, если из них не стреляли, а те, что хранятся в бункере, всегда находятся в
защитных герметичных чехлах. Кроме того, если при стрельбе винтовка попадает в снег,
то из-за разницы температур некоторые металлические и пластиковые части могут
деформироваться. Особенно магазины и пластиковые рукоятки, они вообще трескаются
на запредельном холоде. Ну и снег, опять же, если в ствол попадет, то растает и
превратится в воду. А она вступает в реакцию с остатками сгоревшего капсюльного по-
роха и микрочастицами оболочки пуль, остающимися и на внутренней поверхности
металла, и в порах, и в трещинах, и даже на гладких поверхностях. То же касается и
затвора, газовой камеры, поршня затворных рам или механизмов помпового взведения.
Из-за этого оружие начинает ржаветь. Но самое плохое, что, как только за него вновь
берется Холод, вся эта гадость замерзает и расширяется в своих трещинках, распирая их
изнутри. Это быстро приводит металл к потере прочности. Ты начинаешь стрелять при
минус шестидесяти с гаком, и оружие может разрушиться прямо в твоих руках!
Старый полярник с любовью погладил висящий на поясе ледоруб и красноречиво
усмехнулся:
— Я уж и не помню всего, там много тонкостей, но зачастую именно эта вещица
является самым надежным оружием! Вот почему Бюро всегда имело на вооружении
особые арктические винтовки и пулеметы. Там и конструкция специальная, и стволы
зашиты в защитные кожухи, и пули особенные, и капсюли у нас электрические. Кое-где
мягкие углепластики вместо резины и твердых пластиков, ну, ещё какие-то хитрости. Это
так же, как с двигателями, — мы используем только электрические, потому что жидкое
топливо замерзает прямо в баках и обогрев не спасает.
— Но в Ныо-Вашингтоне никогда не было холодно... — Где-то далеко громыхнул
выстрел, и Майк затих, прислушиваясь. Выстрелы повторились дважды, и всё стихло. —
Здесь нет ничего, что было бы приспособлено к Холоду. Наверное, всё это имеется в
каких-нибудь стратегических запасах, но я понятия не имею, где они расположены.
— Как стемнеет, пойдем к центральному офису Полярного Бюро! — решительно
заявил Джеймс. — Там есть перевалочные склады, в которых должно что-то быть. Если
где-то и можно раздобыть арктические винтовки, снаряжение, сухие рационы и вообще
всё, что очень скоро нам пригодится, то только там! К тому же туда наверняка будут
стекаться полярники, и мы сможем объединиться со своими. Им я доверяю, в отличие от
толстозадых офисных слизняков. А одиночке с Холодом не совладать, ледяная пустошь
мгновенно сожрет любого громилу, будь он хоть трижды рейнджер!
— Почему ночью? — удивился Майк. — Может, лучше дождаться утра? Будет не
так холодно.
— Именно поэтому! — Старик хитро ощерился. — Ночью приморозит ещё
сильнее, и любителям пострелять в двух безоружных калек и одну пожилую женщину
будет не до прогулок по свежему снегу в их смешных пуховичках! У нас перед ними
преимущество. — Он похлопал рукой по своему арктическому снаряжению: — Мы
пройдем куда угодно, даже не включая обогрев, снаружи всего лишь... — Джеймс бросил
взгляд на вшитый в рукав термометр: — ...минус сорок два!
Он бросил в костер очередную порцию обломков и поднялся, глухо скрипнув
протезом:
— Пошли, мы должны подыскать для твоей матери несколько одеял. Ей переход до
Бюро достанется нелегко, но оставлять её одну здесь мы не можем. Никто не знает, что
будет завтра.
ГЛАВА 9
