— Меня зовут Джеймс. Называйте меня так, прошу вас. Меня пять лет никто не называл по
имени. Я думал, что никогда и не услышу его более.
— Хорошо, Джеймс.
— Повтори основные формы глагола «любить», — строго сказал Петя.
Марфа без запинки выпалила скороговоркой: «Аmo, amare, amavi, amatus».
— Молодец, — покровительственно сказал мальчик. — Хотя там, конечно, и больше есть, ну
да еще успеешь разобраться.
— Ты ж говорил, что латынь сейчас не нужна, — Марфа поддала ногой камешек. — Однако
учишь.
— Книг много хороших. Не все еще на немецкий с английским перевели. И ежели что по
географии пишут, так тоже пока на латыньском. Для торговли латынь, конечно, ни к чему, но
окромя торговли и другие вещи есть.
— Да неужто? — хитро прищурилась Марфа.
— А вот скажи мне, как будет по-латыни «я тебя люблю».
— Te amo, — Марфа не уловила подвоха.
Петя довольно рассмеялся.
— Между прочим, ты только что призналась мне в любви!
— Дурак! — Марфа заносчиво вскинула голову и тут же, охнув, схватилась за плечо. На
землю с глухим стуком упал небольшой камень.
Петя оглянулся и быстро шепнул: «Дуй отсюда!». Он знал этих подростков. Сыновья
рыцарей ордена расхаживали по городу, подметая камни мостовой дорогими плащами, у
каждого на бедре висел короткий меч.
— Эй, московит, — издалека процедил старший, — мало тебя лупили, чтоб не путался под
ногами у благородных рыцарей? Грязное отродье!
6 Салих Рейс (ок. 1488–1568) турецкий корсар и адмирал османского флота, прибл.
— Они тебя били? — одними губами спросила Марфа.
— Как я приехал, каждый день. Беги, я сказал, что стоишь!.
— Это кого ты называешь отродьем? — звонко крикнула Марфа нахалу.
— Да хотя бы тебя, рыжая жаба! — старший мальчишка метнул в нее камень, но она
увернулась и рассмеялась: «Глаза у тебя косые, тоже мне рыцарь!».
— Их шестеро, дурища! Уноси ноги, — с отчаяньем прошипел Петя.
— Еще чего! — Она на мгновение обернулась, зеленые глаза потемнели от гнева.
«Совсем как у отца ее», — подумал Петя.
— Никогда Вельяминовы с поля брани не бегали. — Марфа схватила с земли камень, и,
прицелившись, запустила в неприятеля. Один из подростков, охнув, схватился за живот.
— За девкой прячешься, ублюдок? — с издевкой осклабился старший.
Кровь хлынула Пете в голову. Что-что, а целюсь я получше, чем эти криворукие бараны,
удовлетворенно подумал он, глядя, как стирает кровь с шеи один из противников.
— Вы оба пожалеете, что на свет родились, — пригрозил главный обидчик, подходя
вплотную.
Маккей завернул на узкую улицу, что вела к дому Клюге, и вдруг услышал крики. Марфа и
Петя, чумазые донельзя, стояли спина к спине, против стайки ребят постарше. Возле них
высилась груда камней, у мальчика была рассечена щека. В девичьих руках блеснула сталь
клинка.
Маккей быстро оценил ситуацию и сурово двинулся на старших ребят.
— Эт-т-то еще что? Так-то вы готовитесь к рыцарским обетам?
— Они первые начали, — буркнул старший подросток.
— И не стыдно тебе врать? Чтоб дети, вдвое меньше вас, начали первыми? Придумал бы
что-нибудь поумнее. Марш отсюда, и зарубите себе на носу, что рыцари защищают
беззащитных, а не нападают на них, ясно?
— Ясно, — предводитель ватаги развернулся, за ним последовали остальные.
— Здорово мы их? — Марфа подергала Джеймса за рукав.
— Вы дрались как львы. — Маккей присел на корточки перед девочкой. — Можно посмотреть
твой кинжал?
— Это дамасская сталь. — Она протянула клинок. — Мне батюшка на именины подарил.
— Годное оружие. — Маккей взвесил его в ладони, пальцы сомкнулись на ухватистой
рукояти.
—
—
—
—
—
