Пока жду лифт, вспоминаю ежедневный путь на работу и с работы. Темза единственная держит меня, не дает сломаться. Я смотрю в ее то отощавшие, то раздобревшие воды. Небо Лондона. Часы на башенке. Зима. На последней неделе января выпадает снег и на несколько дней ложится на улицы, замерзает ледяной коркой на моем пути на работу, укрывает деревья и кусты в парке, превращая газоны в белые поля. И мимо все равно бегут англичане. У них красные от холода ноги, но они уверенно бегут. Мужчина в сером офисном костюме на складном велосипеде с какими-то до нелепости маленькими колесами. Он обгоняет меня. Девушка с русским лицом, но в балетках на босу ногу (это так по-английски!) и в небрежно (до изящества!) повязанном на шее платке в мелкий цветочек. Я так никогда не узна́ю — она хорошо ассимилировавшаяся русская или просто на лицо похожа. Идет мне навстречу. Проходит мимо. Обычно мы пересекаемся с ней где-то в районе Ламбетского моста. Я опаздываю. Огибаю монолит МИ-6. Вот угловая многоэтажка. Вот странный дом, из стены которого, взламывая его, выдвигается нос корабля. Это Международная морская организация. Далее — сам Ламбетский мост. Сразу за ним — кафешка на качающемся на воде понтоне, а чуть поодаль киоск, где продают свежевыжатые соки, кофе и маффины. Из него по утрам доносится успокаивающий джаз. Раз за разом мне кажется, что это заведение и его утренняя музыка существует специально для меня, хотя я никогда там ничего не покупаю. Просто чтобы совсем не загнуться. Словно те, кто там работают — кучерявый парень и девушка из восточной Европы — меня знают, и зачем я здесь, и в чем я должна преуспеть, и где выжить. Они знают это лучше меня, потому что я ничего не знаю, но каждый раз, когда бросаю взгляд на кафешку, они заняты своими делами и не глядят в мою сторону. И все же, когда прохожу, мне кажется, они быстро и внимательно смотрят мне вслед. Это подбадривает. Через дорогу Ламбетский дворец — резиденция епископа Кентерберийского, но я иду мимо. За киос-ком начинается квартал, который занимает госпиталь Святого Томаса. В том месте вдоль набережной было бы даже уютно, если бы не госпиталь — через равные промежутки, обращенные к реке, стоят лавочки. Можно сесть и созерцать дворец Парламента и Биг-Бен во всей красе. Всякий раз я думаю, что после работы присяду минут на десять посидеть там, посмотреть на реку, на Биг-Бен, но каждый день после работы мне хочется скорее убежать подальше от этого места. Заворачиваю за угол. Два шага, несколько пешеходных переходов, и я на работе…
Погрузившись в воспоминания, долго стою у лифта. Он на спешит доехать до меня с четырнадцатого этажа. Красные цифры на табло меняются медленно. Потом он надолго застывает на цифре семь.
Неожиданно грустно обрывать эту историю просто так, одним сухим «пока, что ли». Кто виноват, что мне так плохо там? Арун? Разве из-за него я маюсь в этом месте? Он попался под горячую руку. Возможно, в других обстоятельствах все было бы иначе. Его присутствие бы не напрягало, и я не старалась скорее сбежать от него.
Все неправильно. Не так все.
На табло загорается цифра три, и лифт останавливается на моем этаже. Двери открываются. Незнакомый мужчина выжидающе смотрит на меня, а я не двигаюсь и смотрю на него.
— Вы поедете, мисс? — наконец спрашивает он.
— Нет, — вдруг понимаю я.
Он кивает, а я разворачиваюсь и иду обратно: мимо мусоропровода, сладких ароматов тайской пищи и раздающегося из-за двери старательного пения.
Снова наша дверь. Стучу. Арун открывает:
— Что-то забыла?
— Да, — сказала я, — знаешь, фигня какая-то. Неправильно так. Мы прожили под одной крышей полгода, и теперь вдруг «до свидания» — и разошлись. Пойдем отметим это дело, ты все равно хотел завтра закончить с уборкой.
И что-то меняется.
Мы спускаемся в бар в соседней части дома. Этот бар всегда был здесь, но мы ни разу не ходили туда. Заказываем по пиву. Я набираю чипсов с паприкой. В баре не слишком многолюдно для субботнего вечера, но за несколькими столиками сидят компании, и довольно оживленно. Мы пьем пиво и вспоминаем нашу жизнь, потешаемся над Эммой и нашим муторным, почти мелодраматичным житьем-бытьем, снова рассуждаем о жизни в Индии и России, о смешных историях из детства, вообще обо всем. Впервые нам весело и легко, как бывает только в те моменты, когда ты вдруг находишь правильное решение жизненной задачки, которая никак не давалась.
— Зря мы раньше так не делали! — напоследок говорит Арун.
Расходимся поздно. На выходе из комплекса прощаемся. Он спускается в метро — ему теперь на север, на конечную нашей ветки — там его новая квартира. Я сажусь в автобус номер 344. Он идет от моего нового дома почти до самой работы. Теперь это мой основной маршрут. Больше мне не ходить привычной дорогой по набережной. Я еду мимо промзон и строящихся домов и подбиваю баланс, хладнокровно и бескомпромиссно. Не зря же я работаю с цифрами.
