— Ох, придется идти к ёлке, — смеясь, сказал отец. — Сделаем перерыв. Возьми салфетку, Катя.
Я пошел со всеми, только не вверх, а вниз. Кажется, дед меня окликнул, но рядом с ним стоял верный и незаметный Анджей, да и вообще, не бросят же его?
Каморка рядом с кухней была пуста. Тускло светила та самая, мной вкрученная лампочка. Узкая кровать заправлена аккуратно, без складок, на столе все в порядке. На полу только пара комнатных туфелек, это почему?
В дверях стояла Валери и неприятно улыбалась.
— Что вы ищете, пан? — спросила она таким же гадким голосом, как и ее улыбка. Я не ответил, кинулся к гардеробной. Надо было заглянуть на кухню, но не хотелось подставлять Марту.
В гардеробной висело пальто, то самое, перешитое из отцовской куртки. Ну хорошо, значит, она в доме. Не раздетая же она ушла и не в лёгкой осенней куртке…
Открылась входная дверь, впустив холодный сырой воздух. На пороге стоял старый Богдан с еловыми ветками в руках.
— Вы? — удивился он. — Чего не наверху? Мне сказали, можно ещё немного зал подукрасить…
— Дядя Богдан, а вы не видели, чтоб из дома девочка выходила? Такая, рыжая, с меня ростом, которая здесь живёт, ну Гедвика?
Он задумался.
— Знаете, я нарочно не слежу… Но да, выходил кто-то, только она или нет, не знаю. Может, и час назад, может, и два.
Я выскочил на крыльцо.
— Гедвика!
Снег бил в лицо, мокрый и противный. Ветер свистел. Больше не ответил никто.
— Ну, пошла жара в хату, — укоризненно сказал старый Богдан, выходя следом. — Оденьтесь хотя бы, пан!
В голове сразу все сложилось, пока я натягивал пальто, не попадая в рукава. Конечно, ее нет на кухне, и вообще в доме, и искать не стоит, конечно, она ушла, странно, что только сейчас. И я бы ушел на ее месте…
Старый Богдан сразу направился к калитке.
— Вы куда? Зачем?
— Следы искать! — он поднял воротник повыше. — Они будут только там, если будут!
— Почему?
— Потому что, — он взял меня за руку и указал под ноги. — Здесь, под стеной, ветер не дул с семи часов. Я заметил, когда он переменился. Привычка.
Он наклонился низко и воскликнул:
— Вот!
По снегу протянулась цепочка следов, снег все равно её частично занёс, но контуры различить можно было — отпечатки узких ног, для ребенка размер слишком большой, для взрослого — слишком маленький.
— Она?
— Я же говорю вам, не знаю. Слышал, что вроде дверь входная открывалась, а потом выходил кто-то, но когда — из головы вылетело. Вот ветер я приметил. Он до семи часов дул вдоль улицы, а после семи — как раз в стену со стороны сада. Значит, тогда она и ушла, а то б мы следов не видели.
— Что же вы не посмотрели! Она же без пальто ушла, она же замёрзнет…
— Если б я знал! Ушла, да… Бедному всегда ветер в глаза. Может, она знала, куда идти?
Я не стал его слушать и ничего ему говорить. А ведь его я тоже зря обидел, он за ней и не следил, это я знал, что ей плохо.
Лестница под ногами мокрая и скользкая, и это всего лишь с моих ботинок снег. Какую песню она пела совсем недавно?
В сырую темную ночь блуждал человек без сил,
И никто не хотел ему помочь, как бы он ни просил.
— Гедвика пропала!
Они все обернулись: у отца было привычное недовольное выражение, у деда — обеспокоенное, Катержинка прижимала к себе роскошную куклу и вообще меня не заметила. А мама… У нее на лице тоже было раздражение. Она ещё улыбалась, поправляя украшение на голове (кажется, новое, значит, это и был подарок), но глаза уже были совсем стеклянными.
— Марек, где ты бегаешь? И в каком ты виде!
— Гедвика пропала, ее нигде нет. Она ушла, совсем, на улицу, там же снег, мама!
Теперь она и улыбаться перестала. А отец побледнел. Ему это сулило неприятности.
— Как ушла? — закричал он. — А если она замёрзнет, это же подсудное дело!
— Марек, а чего ты не смотришь, что тебе подарили? — запищала Катержинка. Она одна ничего не поняла.
— Давно? — спросил дед.
— После семи, там следы остались!
— Да никуда она не ушла! — лицо у матери покрылось красными пятнами. — Сидит и хнычет где-то, это невыносимая девчонка, она нарочно хотела испортить лучшие минуты!
— А кто ушел, праздник ушел? — спросила Катержинка. Отец позвонил в колокольчик у стены:
— Искать надо! Пусть Богдан идёт на поиски, быстро!
— В доме где-то, — кричала мать, — в доме! Она не дура, она себе на уме, она спряталась, чтобы позлить нас!
Позади меня послышались тяжёлые шаги. Это был садовник, он почти бегом поднялся по лестнице и теперь часто дышал.
— Богдан, — срывающимся голосом приказал отец, — идите срочно, ищите барышню! Кого-то надо вам на помощь…
— Север, — очень тихо и четко сказал дед. — Север, срочно звони в полицию. Чем раньше, тем лучше. Что вы с ребенком сделали, что она у вас и полгода не выдержала?
— Да ничего такого мы с ней не делали… Богдан, идите!
— Погоди, Богдан, погоди, дружище. Север, ты понимаешь, что это серьезно? Что вы ей, подарок скверный подарили, что ли?
Садовник пожал плечами и остался на месте.
