Инь сидела на краю обрыва и смотрела, как мимо проплывают черные чудовища, а повторяющиеся слова сливаются с шумом волн внизу. Она глубоко вдохнула свежий землистый запах лугов после дождя. Дирижабли пролетели мимо, и перед ней открылся чистый участок неба.
Она размышляла о дружбе между отцом и Аогэ Ляньцзе, которую разрушили непримиримые различия в их целях и идеалах. Возможно, теперь они смогут наконец примириться и возродить былую дружбу.
Иногда она думала о мастере Ляньшу и гадала, сожалеет ли та о случившемся или все еще занята самооправданиями.
Как бы то ни было, Фэй и Гильдия инженеров больше не привлекали ее, как когда-то. Сияющий город был теперь далеким воспоминанием, миражом из возвышающихся пагод и парящих каменных мостов, широких каналов и узких переулков, кишащих суетливыми жителями. Внушительные крепостные стены Гильдии, некогда предмет ее заветных мечтаний, которые она вознесла на пьедестал и поклонялась им, как божеству, лишились своей таинственности и очарования. Осталась лишь холодная, бессердечная оболочка – все еще прекрасная, но в то же время пугающая. Инь боялась, что чем дольше она там задержится, тем более уродливыми станут ее отношения с близкими людьми, пока не сгинут окончательно.
Так будет лучше. Пусть останутся воспоминания, которые она сможет лелеять и, возможно, когда-нибудь возродит с улыбкой.
Она рассеянно срывала влажные травинки и смотрела на родную деревню, а затем на огромные корабли, стоявшие на рейде недалеко от Хуайжэня. Отсюда можно было различить фигуру плюющейся кобры на носу флагмана и серебряную змею, нарисованную на парусах; корпус корабля был окрашен в тот же оттенок иссиня-черного, что и дирижабли, которые только что пролетели мимо. От шатров, похожих на грибы, доносились неясные отголоски барабанного боя и радостных возгласов – это соплеменники праздновали прибытие высоких гостей.
Брачная церемония была неуместна в период траура, но некоторые формальности все же следовало соблюсти из уважения к пожеланиям покойного Верховного главнокомандующего. Корабли прибыли сюда, чтобы доставить приданое для Нянь как залог верности клана Аогэ своему слову.
Инь отвела глаза и уставилась на лазурный океан. Сердце щемило от боли, и заставить себя улыбнуться и порадоваться счастью сестры было невозможно. Каждый раз, когда Нянь говорила о Е-яне и о прекрасной жизни, которая, по ее мнению, ее ожидала, Инь испытывала желание уйти: вдруг вся ее невозмутимость пойдет трещинами, и Нянь откроются секреты их взаимоотношений с Четвертым бейлом.
Вот почему она была здесь. Она пряталась.
За спиной у нее зашуршала трава.
Инь обернулась. Сердце заколотилось при виде того, кто стоял перед ней в своем черно-золотом одеянии, но тут порыв ледяного ветра напомнил ей, почему он здесь и что он сделал.
– Как поживаешь? – произнесли они одновременно.
Е-ян подошел ближе, но замер, увидев, как Инь отшатнулась. Свет в его глазах померк.
– Неплохо, наверное, – ответила она первой. – По сравнению с Фэем здесь вообще ничего не происходит.
Никто так и не узнал, что на самом деле произошло в тот день в покоях Верховного главнокомандующего. Для остальных Девяти островов Верховный главнокомандующий скончался от ран, полученных в Нинъе, и Аньтажаньскому Верховному командованию требовалось новое руководство. Поскольку Аогэ Ляньцзе не назначил преемника до своей кончины, было решено, что четыре бейла будут править вместе, как совет, во главе которого, как ни странно, встанет Е-ян – самый молодой из четырех. Что касается госпожи Ду Лэй, то она будет похоронена рядом с бывшим Верховным главнокомандующим, поскольку отдала свою жизнь, чтобы продолжить служить ему в следующей. Историю ее трогательного самопожертвования сказители разнесли по всему Аньтажаню, и она вызвала слезы на глазах многих доверчивых душ.
Но Инь знала, что произошло на самом деле. Она намеренно избегала Е-каня до самого дня отплытия на Хуайжэнь, потому что не могла ему предложить ничего, кроме извинений. Он не сделал ничего плохого, но тем не менее пострадал. Кто ведает, узнает ли он когда-нибудь правду о смерти своей матери, но Инь надеялась, что этого не случится никогда.
– Мы решили приостановить кампанию на Цилине, по крайней мере до окончания периода траура. Нинъя нанесла нам тяжелый удар, и нашим людям нужно восстановиться.
– То есть это еще не конец? – Инь отвернулась к открытому морю, не желая, чтобы выражение ее лица выдавало происходящее внутри.
Е-ян с сожалением покачал головой. Он немного поколебался, затем подошел и встал рядом с ней.
– Эта война ведется не только ради амбиций моего отца. От нее зависит будущее Аньтажаньских территорий, – пояснил он.
Его слова эхом отдавались в ушах Инь, и ей казалось, что через него говорит призрак Верховного главнокомандующего.
– Я знаю, что ты гневаешься на меня из-за того, что случилось в тот день. Но я хочу, чтобы ты знала: я никогда не позволил бы никому причинить тебе вред, – продолжил Е-ян. – Я бы вмешался раньше, если бы подумал, что ты не сможешь справиться сама. Все было под контролем.
