О нефрите и драконах полностью

Время замерло. На ее ладонях выступил холодный пот.

Она слышала, как смерть стучится в ее собственную дверь.

В любой момент человек со шрамом отряхнет пепел с глаз и вонзит меч ей в спину, как и собирался.

Но этого не произошло. Вместо этого раздался громкий звон клинка о клинок, и она увидела, что гвардеец Верховного главнокомандующего вступил в жестокую схватку с… Е-яном.

Он здесь.

Какое облегчение! Гнев и разочарование от его предательства на время забылись. Возможно, она все-таки боялась умереть, и его появление давало надежду, что прощаться с жизнью еще рано. Его волосы были растрепаны, темные одежды – в пыли и каплях растаявшего снега, на лице – печать изнеможения, но он ловко отражал удар за ударом.

– Номер Восемь, что ты делаешь? – прохрипел Верховный главнокомандующий, и из уголка его губ потекла струйка крови.

С криком ярости Е-ян подпрыгнул, перевернулся в воздухе и вонзил меч в спину противника. Охранник упал на колени, схватившись руками за лезвие, показавшееся из груди. Его тело покачнулось, рухнуло, и он испустил последний вздох.

Е-ян бросился к Инь, обхватив ее за плечи. В его взгляде не было ничего, кроме беспокойства.

– Я здесь. Теперь ты в безопасности, – сказал он.

Кто-то еще вошел в комнату.

– Ваше превосходительство, Номер Четырнадцать здесь? Он обещал мне вернуться, как только закончится последнее испытание Гильдии, но до сих пор нет никаких… – Сладкий голос госпожи Ду Лэй сменился воплем, едва она увидела, что творится во внутренних покоях.

Она бросилась к Верховному главнокомандующему, задыхаясь от вида крови кругом. Но, как и подобает ее статусу и положению, она не ударилась в панику.

– Стража! Немедленно пошлите за лекарями! – крикнула она, призывая людей снаружи, и направила острый золотой ноготь в сторону Инь и Е-яна. – И обезглавьте этих двух предателей, немедленно!

Прошло несколько секунд, но ни один человек не спешил ворваться в распахнутые двери.

– Стража! – вновь крикнула Ду Лэй, на этот раз с легкой дрожью в голосе.

Но никто так и не появился.

Е-ян усадил Инь в кресло, затем обернулся к отцу и его жене, и взгляд его тут же затвердел холодной сталью. Е-ян вытащил меч из тела поверженного стражника.

– Отец, госпожа Ду Лэй, никто не придет. Дворцовая стража больше вам не подчиняется, – тихо сказал он, шагая к ним.

– Номер Восемь, что это значит? – Огромные глаза Ду Лэй полыхнули яростью. – Это ты стоишь за всем этим? Это измена!

– Нет, это вы запутались, – голос Е-яна звучал отрывисто и отстраненно. – Отец был смертельно ранен в Нинъя – сотни наших людей были тому свидетелями. Нынешняя ситуация ничего не изменит. Что же касается вас, госпожа Ду Лэй, то, учитывая вашу любовь к моему отцу, о которой вы так часто говорили, я уверен, вы будете счастливы умереть рядом с ним, чтобы сопровождать его на пути к следующей жизни.

При этих словах Инь похолодела. В них не было ни колебаний, ни опасений – как будто он давно готовился к этому моменту.

– Простите? – недоверчиво воскликнула Ду Лэй. Она прижалась спиной к кушетке, всем телом сотрясаясь от страха. Но некому было прийти ей на помощь.

Е-ян взмахнул мечом и опустил его на шею женщины. На фарфоровой коже появилась тонкая красная полоса, из которой потекли струйки крови. Ее большие, похожие на кошачьи глаза оставались открытыми и полными негодования до самого конца.

Инь закусила губу и отвернулась, не желая больше на это смотреть. Верховный главнокомандующий и его покрытый шрамами подчиненный были в кровном долгу перед ней, но она не питала ненависти к госпоже Ду Лэй. Это была мать Е-каня. И все же она отошла в сторону и позволила Е-яну покончить с Ду Лэй ради его собственных целей, в которых она, похоже, невольно стала соучастницей.

Что я наделала?

Неужели она помогла разжечь новую кровную вражду? Неужели нет конца этому круговороту кровопролития и мести?

– Как давно ты планировал это, Номер Восемь? – наконец заговорил едва слышным шепотом Аогэ Ляньцзе. Он мужественно цеплялся за остатки жизни, но смерть уже затянула туманом его глаза, еще недавно полные грозы.

– С того самого дня, как моя мать умерла от разрыва сердца из-за твоих жестоких амбиций. Я не стану таким, как ты, отец. Но умри с миром и не сомневайся, что Девять островов в надежных руках.

Е-ян в последний раз взглянул на отца, затем повернулся, подхватил Инь на руки и не оглядываясь вышел из покоев Верховного главнокомандующего. Позади раздался горький смех Аогэ Ляньцзе, и он произнес последние слова, которые Инь услышала от него в этой жизни:

– Из всех моих сыновей ты больше всего похож на меня, Е-ян. Кровь – не водица. Когда-нибудь ты это поймешь.

Е-ян усадил ее на коня, чтобы отвезти в свою усадьбу. Всю дорогу они ехали в молчании.

Его руки обхватили ее за талию, спиной она ощущала тепло его груди, а шеей – дыхание, но Инь не чувствовала ничего, кроме холода самой темной зимы. Она столько раз думала, каково ей будет после того, как удастся отомстить, как она отреагирует, когда наконец свершит правосудие над теми, кто отнял у нее отца.