О нефрите и драконах полностью

Теперь же, когда все произошло на самом деле, все чувства онемели.

Они добрались до поместья, и Е-ян понес ее в свои покои на руках, не обращая внимания на любопытные взгляды прислуги. Только когда они оказались за закрытыми дверями, он опустил ее на землю.

Е-ян потянулся, чтобы заключить ее в объятия, но Инь сделала шаг назад.

– Любопытно, что по дороге из дворца нас никто не остановил, да? – сказала она, устремив взгляд в пол. По дороге сюда она успела все обдумать.

Так вот что имел в виду Е-ян, когда сказал отцу и госпоже Ду Лэй, что дворцовая стража им больше не подчиняется. Каким-то образом Е-ян тайно и незаметно взял под контроль весь дворец, а возможно, и всю столицу.

Он все рассчитал. Он знал, что я собираюсь сделать, но все равно позволил.

Инь твердила себе, что останется равнодушной, что не покажет ему, как больно ранит правда, но, когда он обхватил ее щеки ладонями и заставил посмотреть ему в лицо, слезы хлынули ручьем. Она разразилась судорожными рыданиями, смеясь и плача одновременно, не в силах примирить то, что совершила, с тем, что узнала.

Верховный главнокомандующий был мертв, и его кровь была на ее руках.

Это она убила его.

А Е-ян, который просил ее довериться ему, который поклялся защищать ее, использовал ее как орудие, чтобы разрушить препятствия, стоящие на его пути к абсолютной власти. Он не мог заставить себя убить собственного отца – или не хотел запятнать себя этим преступлением – и поэтому заставил ее сделать это за него.

Если бы он опоздал хоть на мгновение, она бы поплатилась за все жизнью.

– Все кончено. Все будет хорошо, Инь, я обещаю, – говорил Е-ян, нежно вытирая слезы с ее щек. – Отныне все будет только лучше. Ты сможешь вернуться в Гильдию, воплотить свои инженерные мечты, сделать все, чего хотел бы твой отец. Мы победили.

Она покачала головой, на ее губах застыла горькая улыбка.

– Нет, – прошептала она. Неужели он действительно думал, что все, что он сделал, можно вот так просто стереть? Не было никакого «мы». Все не станет лучше. Возможно, никогда. – Я не останусь. Я возвращаюсь домой.

– Но почему? – Е-ян с удивлением заморгал. – Если ты беспокоишься о том, что случилось, то в этом нет необходимости. Никто и никогда не узнает о том, что произошло во дворце, я позабочусь об этом.

– Дело не в этом. Я уезжаю, Е-ян.

Она наконец поняла, почему отец решил уехать, почему он не любил рассказывать о своем пребывании в Фэе и почему его глаза всегда были полны печали, когда он вспоминал те дни. Фэй был местом разбитых мечтаний и ложных обещаний – для него, а теперь и для нее. Здесь было слишком сложно удержать то, что имело значение, сохранить верность своим убеждениям и ценностям.

Именно поэтому отец велел ей сжечь дневник. Должно быть, он все предвидел. Он пытался уберечь ее от того, что разобьет ей сердце, как когда-то произошло с ним.

Отец, я ошибалась.

– Инь, не уходи, – взмолился Е-ян, схватив ее за руку. Он притянул ее к себе и прижался лицом к ее шее. – Останься со мной. Ты нужна мне рядом. Пожалуйста. У меня больше никого нет.

Его голос пронзил Инь до глубины души, и в этот момент он снова стал тем одиноким, уязвимым юношей, в которого она влюбилась, жертвой обстоятельств. Она заколебалась, желая глубже погрузиться в это.

И тут в ее голове прозвучали последние слова Верховного главнокомандующего.

Из всех моих сыновей ты больше всего похож на меня, Е-ян.

Возможно, он был прав.

Е-яну никогда не было необходимости выбирать между ее амбициями и своими. Он верил, что они могут сосуществовать в гармонии. Она не сомневалась, что он думал о ней, что она важна для него, но в то же время он не стеснялся использовать ее для достижения своих целей. Вот так же Аогэ Ляньцзе относился к ее отцу, к их дружбе. От этой мысли ей становилось холодно и одиноко.

Если настанет момент выбора, нет никакой гарантии, что он предпочтет ее всему остальному.

Туман в голове рассеялся.

Инь медленно оттолкнула его.

– Я уже однажды помогла тебе. Не думаешь ли ты, что это слишком – просить меня о большем? Кого мне нужно будет убить от твоего имени в следующий раз? – спросила она. – Ты сказал, что если я захочу отомстить, то ты подымешь меч от моего имени. Но это была ложь. Я была твоим мечом, но ты никогда не был моим.

Она знала, что ее жестокие слова резали по живому, но это была правда. Он лгал ей слишком много раз и слишком много раз разбивал ей сердце. Его было не исцелить. Сдерживая слезы, Инь вышла из комнаты, а он остался на месте.

Над головой кружил кондор, но его крик заглушал шум пропеллеров летящего в небесах дирижабля.

– По указу четырех бейлов Девять островов территорий Аньтажань должны оплакивать кончину его превосходительства, покойного Верховного главнокомандующего, в течение ста дней с момента последнего полнолуния, – раздался с небес монотонный голос, читающий послание новых лидеров Верховного командования.