Инь была слишком поглощена зрелищем, открывшимся ей сквозь окна кухни, чтобы обращать внимание на этот разговор. Чай, о котором говорил Орочи, заваривался не вручную, а с помощью сложной машины из нескольких стеклянных цилиндров, заполненных различными сортами ароматных чайных листьев. Сосуды с листьями были подвешены над маленькими чайниками из фиолетовой глины Цзыша, весело бурлившими на слабом огне. На боку деревянной конструкции помещался колокольчик, приводимый в действие зубчатыми колесами: он и оповещал работников кухни о том, что чай заварен идеально. Своего рода таймер. Молодая служанка торопливо снимала чайники с подставок и ставила их, готовые к подаче, на подносы.
По дороге было столько всего интересного, что слугам пришлось, хоть и с большой неохотой, уговаривать Инь добраться наконец до отведенных ей покоев – павильона Хризантем. Это было причудливое, отдельно стоящее здание с изящными скатами вогнутой крыши, покрытой темно-красной черепицей, и решетчатыми дверями.
– Пришли, – надменно сообщил Лэгуй. – Оставайся в стенах этого павильона и не вздумай бродить по владениям бейла. Если тебе что-то понадобится, сообщи слугам. – Он хлопнул в ладоши, и к ним, почтительно поклонившись, вышла служанка. Отдав несколько распоряжений, Лэгуй и Орочи быстро покинули покои.
– Добро пожаловать в павильон Хризантем, мой господин, – обратилась к Инь долговязая, почти на целую голову выше Инь, служанка. Как и все остальные, она была подтянута и хорошо обучена.
– Ни к чему эти церемонии, – сказала Инь, стараясь, чтобы ее голос звучал пониже. Она обещала Е-яну хранить свою истинную личность в тайне и не хотела, чтобы ее вновь разоблачили.
– Да, мой господин!
От такого подобострастия Инь просто передергивало. На лугах Хуайжэня не было нужды в подобном притворстве, но здесь не Хуайжэнь.
Едва войдя в свое новое жилище, Инь заметила множество фарфоровых ваз и безделушек, расставленных по полкам. Все выглядело дорого. Был даже набор из девяти стеклянных табакерок в виде бутылочек, на которых были изображены типичные пейзажи и виды каждого из Девяти островов.
– Расскажите мне о Четвертом бейле, – попросила она, вертя в руках вазу. Возможно, с этой служанкой ей повезет больше, чем с экипажем дирижабля.
– Что бы вы хотели знать, мой господин?
– Что он за человек?
– Мне не подобает обсуждать такие вопросы. – Лицо служанки оставалось непроницаемым. Она по-прежнему неестественно прямо держала спину, а руки аккуратно сложила перед собой.
Инь поморщилась. Очевидно, дома у Е-яна порядки как в армии. От служанки ничего узнать не удастся.
Она разрешила девушке уйти и опустилась на шелковые подушки бамбукового кресла. В руке она держала табакерку, на которой художник изобразил горный пейзаж – знакомые очертания гор Хуайжэня, напоминающие открытую ладонь. Она обвела пальцем выделенный чернилами контур.
Что происходит дома? Удалось ли Нянь сохранить ее тайну? Что, если брат узнает, где она? Вэнь придет в ярость. Когда она вернется, он наверняка велит ее высечь, а может, и вовсе отправит в изгнание.
Крепко сжимая в руке табакерку, она закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. На смену первому восторгу от прибытия в Фэй пришло осознание всей тяжести ее положения. Через несколько дней ей предстояло переступить порог Гильдии инженеров. Готова ли она? Она всегда считала, что готова, но теперь уверенность таяла на глазах. Сомнение мрачной тенью накрыло разум. В голове звучал насмешливый голос Вэня – он укорял ее за наивность и безрассудство.
Судя по тому, что она увидела по дороге от воздушного порта до владений бейла, Фэй с его строгим этикетом, дорогами и каналами, лавками и тавернами и, главное, надменными жителями отличался от Хуайжэня куда больше, чем она ожидала. Родной дом был бесконечно далеко.
Инь не видела Е-яна с того дня, как поселилась в его владениях. На ее вопросы слуги неизменно отвечали, что бейл занят государственными делами, покинул дом на рассвете и вернется лишь после заката. Целую неделю она тревожилась, гадая, не забыл ли он о ней. Может быть, предложение попытать счастья в Гильдии было шуткой и Лэгуй вот-вот вышвырнет ее на улицу.
Но Е-ян не забыл.
– Зачем он послал за мной? – допытывалась девушка у Орочи, спеша за ним по запутанным переходам. Она только что закончила ужинать, когда он возник в дверях ее жилища, заявив, что бейл требует ее к себе в кабинет.
– Не мне спрашивать о намерениях нашего господина, – ответил Орочи, но в его улыбке сквозило извинение.
Сквозь круглую арку они прошли в тихий дворик с бамбуковыми зарослями и направились к двухэтажной беседке в углу.
Орочи постучал.
– Мой бейл, к вам молодой господин Аньхуэй.
– Пусть поднимется, – послышался мягкий голос Е-яна.
Дверь скрипнула, открываясь. Орочи ткнул пальцем в сторону лестницы.
– Я буду ждать вас здесь и отведу в ваши покои, когда вы закончите, – сказал он.
Инь шагнула внутрь и бесшумно поднялась на второй этаж.
