– Но что именно ты будешь там делать? Я слышала о войне, об испытании воздушных пушек. Это правда? Это будет опасно? – спросила она. Е-ян ответил взглядом, в котором читалось недоумение. Она вдруг поняла, что снова переступила черту, и, испугавшись, поклонилась. – Простите, мой бейл. Я задаю слишком много вопросов.
Проникновение в военные тайны каралось смертью, а она пока не хотела, чтобы ее голова покатилась с плеч.
К ее удивлению, вместо гнева на лице Е-яна появилась улыбка. Лунный свет смягчил его угловатые черты, а глаза сияли, как два полумесяца в темном небе у них над головой. Их взгляды встретились, и сердце Инь забилось чаще.
Лодка все еще двигалась вниз по каналу, но сверкающая Красная башня осталась далеко позади. Теперь они плыли по более тихой части города. Группка детей толпилась у края канала, пуская по воде фонарики в форме лотоса.
После бесконечной паузы – Инь казалось, что время остановилось, – Е-ян наконец перевел взгляд на покачивающиеся на воде фонарики.
– Вы тоже так делаете? На Хуайжэне? – спросил он.
– Нет. У нас на Хуайжэне нет рек, а море вокруг острова слишком бурное. Фонари утонут, не успев коснуться поверхности волн, – медленно проговорила Инь, пытаясь собраться с мыслями.
Е-ян позвал Лэгуя и вполголоса отдал ему какие-то распоряжения. Тот поспешно удалился, и через несколько мгновений лодка изменила курс, встав борт о борт с небольшим сампаном, принадлежащим рыночному торговцу фонариками. Лэгуй прибежал с двумя фонарями и вручил их своему молодому хозяину.
– Здесь, в Фэе, люди любят спускать эти фонарики на воду – на удачу. Течение несет их по каналам и даже в конце концов выносит в открытое море. Говорят, что Ка Хань видит сияние фонарей с небес и исполняет желания тех, кто ему верен, – сказал Е-ян, протягивая один фонарик девушке.
Инь опустила взгляд на фонарь в форме лотоса в руках: его бледно-розовые лепестки были сделаны из прозрачной кисеи, натянутой на тонкий проволочный каркас. Пламя свечи мерцало на ветру, делая холодный ночной воздух чуть-чуть теплее. Если бы она спустила такую свечу на воду на Хуайжэне, сохранил бы Ка Хань отца от беды?
Е-ян перегнулся через борт лодки и осторожно опустил фонарь на воду.
– Не стану лгать и говорить, что в Фули не будет опасности, – вдруг сказал он, – но мне доводилось смотреть ей в лицо и раньше. В Империи, по крайней мере, враг всегда видимый. С таким легче всего иметь дело.
– Один раз уцелел – не значит, что повезет вновь.
Жизнь так непрочна – слишком непрочна, и как легко ее потерять!
Инь присела на корточки рядом с ним и неуклюже уронила лотос, а ведь собиралась опустить его на водную гладь со всем возможным изяществом. Лотос опасно покачнулся, но, к счастью, удержался на плаву и поплыл рядом с фонариком бейла. Она сложила губы, словно для поцелуя, глядя, как два фонарика – две звезды – бок о бок уплывают вдаль.
Е-ян коротко рассмеялся и легонько погладил ее по голове – так старший брат ласкает младшую сестренку. Инь вздрогнула от раздражения и, пожалуй, разочарования.
Невозможно отрицать – ее влекло к сдержанному, но уверенному в себе Четвертому бейлу, и это влечение все крепло с той пьяной ночи на крыше, а может, с тех пор, как он впервые спас ее от девятихвостой химеры на Муцзы. Его мужество и рассудительность стали для нее якорем в эти смутные дни, единственным источником света в окутавшей ее тьме. Но ей хватало здравого смысла, чтобы понять, что между ними ничего не может быть. Их разделяла пропасть. Он был принцем, а она – сиротой из захудалого клана.
Когда-нибудь он женится на девушке из знатной семьи и вдобавок обзаведется наложницами. Пропади оно все, ведь он только что побывал в борделе! Эта мысль отрезвила ее, как пощечина.
Пальцы Е-яна коснулись ее щек, отводя от лица растрепавшиеся пряди. Она нетерпеливо пригладила челку и уставилась на него, как разъяренная кошка, готовая к прыжку.
Молодой бейл с трудом сдержал удивление, глядя в темно-карие глаза. На щеках у него выступил румянец, и он сглотнул, неловко поправляя меховой воротник. Странно было видеть, как он волнуется. Неужели это из-за нее? Что он
Но поразмышлять над эти вопросом она не успела, потому что Е-ян внезапным движением прижал ее к доскам палубы.
Над его головой просвистела стрела, за ней еще несколько, совсем низко, едва их не задев.
Инь лежала на спине, потеряв дар речи, и лишь смотрела, как стрелы рассекают воздух. Она вцепилась в Е-яна, а он прижимал ее к палубе, а сам вглядывался в темноту, в ту сторону, откуда на них сыпался град стрел.
Где-то на заднем плане Лэгуй призывал на помощь охрану.
Раздались тяжелые удары – несколько человек в масках спрыгнули на палубу.
В те короткие мгновения, пока нападавшие бежали к ним, Е-ян успел рывком поднять Инь на ноги и толкнуть себе за спину. Они были окружены: спереди – враги, сзади – ледяные воды канала.
Убийцы – их было не меньше десятка – подняли сверкающие мечи и устремились в атаку. Е-ян и Инь были в меньшинстве, и бежать им было некуда.
