Если же одушевленное соотносится с душой так же, как обладающее умом — с самим умом, то, я думаю, необходимо, чтобы и в случае ума имело силу то же самое рассуждение. Таким образом, одушевленное тело таково не только как владеющее неким отблеском души, но и как соединенное с самостоятельной душой, поскольку последнее состояние для него будет лучшим, нежели первое. Обладающее же умом — это вразумленная душа, не только располагающая умным сиянием, но и по природе связанная с собственным общим умом, что оказывается для нее лучшим, нежели владение лишь отблеском ума. Ведь не является же лучшим тот эйдос, который занял свое положение среди худшего и обрел в нем свою сущность, а среди лучшего и в лучшем расположиться, пожалуй, не мог бы. Тем не менее я утверждаю, что одушевленное тело сопряжено с самостоятельной душой, но что разумная душа с самостоятельным умом не связана. Ведь если подобный эйдос окажется лучшим, то разве он прежде всего не будет обретать свое бытие благодаря лучшему?
101. Впрочем, тот же самый подход при рассуждениях применим и к уму, и к жизни. В самом деле, ум, по общему согласию, живет, но сама жизнь при этом является принадлежностью ума и пребывает в нем. Следовательно, необходимо, чтобы прежде нее имелась самостоятельная жизнь, в которой ум принимал бы участие в соединении с ней и в сопряженности с чем-то лучшим так же, как тело сопряжено с душой, при посредстве которой оно будет принимать участие в жизни, не допускающей непосредственного участия в себе, и подобно тому, как тело совершает это при помощи собственной души и души назначенного ей по жребию демона (τού είληχότος)[997].
Точно так же мы совершим восхождение и от жизни к сущности, причем как к выступающей предметом сопричастности, так и не выступающей. А разве не мог бы кто-нибудь сказать это и об объединенном — на том основании, что оно является трояким: одним — как неотъемлемое свойство, заложенное в сущности, другим — как допускающая участие в себе ипостась и третьим — как не допускающая?[998] То же самое рассуждение будет требовать и того, чтобы с простым и предшествующим всему единым была связана тройственная ипостась. Так, одно ее бытие будет подразумевать сияние, возникающее в другом, в согласии с которым мы и называем единым каждую вещь, которая каким бы то ни было образом существует, другое будет соответствовать не допускающему участия в себе наличествованию, а третье — промежуточному между первыми двумя и допускающему сопричастность; именно благодаря последнему участвующее вкушает некую долю того, что участия в себе не допускает. Впрочем, эта апория встретится у нас и в дальнейшем.
Я хочу совершить также восхождение от низшего к высшему и с использованием иного способа рассуждений, доказав необходимость существования не только высших монад, всегда предшествующих менее совершенным, но и всех чисел, обособляющихся от собственных монад. Примером этого, разумеется, является то, что я только сейчас говорил: что вслед за единой душой имеется много душ, вслед за единым умом — много умов, и точно так же много жизней и сущностей следуют за единой жизнью и сущностью; во всех этих случаях нам опять встретится та же самая апория, относящаяся к единому и объединенному.
101а. Итак, то, что необходимо предполагать наличие трех последовательных предметов: движимого иным, самодвижного и неподвижного, я думаю, в достаточной мере обосновали еще древние мужи[999]. В самом деле, если движущееся тело приводится в движение иным, поскольку, разумеется, самим собой оно в движение не приводится, то движущее есть либо <движущееся> тело, и тогда последнее также движется иным — и так до бесконечности, либо нечто неподвижное. Однако почему последнее иногда будет приводить в движение, а иногда — нет? В самом деле, движимое иным проявляет себя в изменчивости, а неподвижное не могло бы, пожалуй, управлять изменением — по крайней мере, по той причине, что оно само не должно изменяться; в основе же лежит именно неподвижное. Пожалуй, поскольку это невозможно, начало изменению как самого себя, так и движимого иным, будет полагать самодвижное[1000]. Следовательно, прежде движимого иным необходимо располагать самодвижное.
