Однако, пожалуй, кто-нибудь мог бы сказать, что подобное неподвижное является даром и изображением не умного неподвижного, а душевного, благодаря которому неизменное существует и в телах,— я имею в виду то, что связано с сущностью. Ведь, конечно, в телесных эидосах и в душах имеется нечто неизменное — сущностное, так как они бессмертны и не приемлют никакого добавления и убавления, как и изменения вообще, поскольку их сущность оказывается либо вечной, какового мнения чаще всего придерживаются философы[1017], либо рожденной, но не способной ни к какому изменению[1018]. Необходимо согласиться с тем, что существует какое-то становление такого рода и что не все неизменное во всех отношениях вечно. В самом деле, скажем, сущность и ипостась Солнца, будучи вечными и неизменными, отнюдь не могли бы существовать с самого начала: разве могло бы быть таким тело, которое протяженно и располагается в пространстве то там, то здесь, при том, что изначальное неделимо ни в пространстве, ни во времени?
Так вот, все это совершенно верно, что подробно доказывается нами в Других местах[1019]. Конечно, феноменальное неподвижное не будет возводить нас к тому самому, первому неподвижному. Ведь даже если оно весьма близко к нему, то, разумеется, вовсе не к первому и истинному, поскольку мы составили свое представление о подобном неподвижном, отнюдь не противопоставляя его самодвижному и движимому иным, которое, будучи рожденным, оказывается неизменным; оно — это то, что выступает как подлинно изначальное или даже сверхизначальное. Ибо таково подлинное и первичное неподвижное, в то время как рожденное, даже если оно неизменно, выступает или как движимое иным (то есть феноменальной неподвижностью, располагающейся в движимом иным), или как самодвижное и находящееся в самодвижном феноменальное неподвижное. Тем не менее подлинное движимое иным есть феноменальное самодвижное, а подлинное самодвижное есть феноменальное неподвижное. В самом деле, чем еще могла бы быть сущность души, как не движущим и самодвижным; а разве будет она чем-то изначальным, коль скоро оказывается движущимся? Будучи одновременно движущим и движущимся, она не станет выступать как то, что в собственном смысле этого слова неподвижно, а то, что всего лишь неподвижно, разумеется, не является в то же самое время и движущимся. Действительно, «движущееся» — это обозначение чего-то рожденного, и потому самодвижное иначе толкуется как самородное[1020], так как оно возникает, причем благодаря самому себе, и именно этим отличается от движимого иным[1021]. Самодвижное не подлинно; напротив, оно — нечто феноменальное и смешанное с движущимся, поскольку одновременно предстает и как самодвижное, и как движимое иным. Стало быть, подобно тому как самодвижное, пребывающее среди энергий одушевленных тел, возвело нас непосредственно к феноменальной сущностной самодвижно-сти, причем прежде всего к истинной, то, что пребывает во всегда тождественных и одинаковых изменениях, непосредственно возводит нас к своей собственной сущности, которая и есть феноменальная неподвижность[1022], и если она подобна неподвижному, то будет способствовать восхождению к подлинному и истинному первому неподвижному. Следовательно, если существует самодвижное, то прежде него имеется и неподвижное; и если есть множество самодвижных вещей, различающихся между собой по своему виду, то каждая из них равным образом будет возводить нас к собственному для нее неподвижному.
