Ясно, что обособляющаяся от сущности генада во всех отношениях аналогична наличному бытию тогда, когда и оно будет обособляться от нее. В самом деле, если единое есть простое наличное бытие, то объединенное выступает как простая сущность. Если же наличным бытием оказывается единое, противоположное сущему,— поскольку одно зависит от другого в силу самой инаковости[1182],— то и сущее будет иметься вследствие того, что эта самая сущность соотнесена с наличным бытием, несмотря на то что последнее названное выступает как простота. Простое же единое есть всего лишь наличное бытие, и то же самое касается простого многого; при этом первая сила оказывается не чем иным, как многим. Таково и объединенное, являющееся смесью единого и простого многого, и потому само сущее в качестве простого объединенного именуется простым сущим, и то, что предмет этого суждения, который оказывается единым, обладающим свойствами, но при этом собственно единым не является, повсеместен, Платон показывает в «Софисте»[1183]. Таким образом, единое, по справедливости, есть отец триады, поскольку он предшествует сущему и порождает его, сила отца — многое, так как последнее есть напряжение единого при рождении сущего, отеческий же ум — объединенное и сущее, рассматриваемое в его возвращении к отеческому единому, причем, конечно, не при познавательном, ибо там знание еще не выделилось, и не при жизненном, поскольку среди этих вещей жизнь еще не заняла обособленного положения. Следовательно, <соответствующее> возвращение не является и сущностным, так как сущность противостоит перечисленному вслед за объединенным; сущностно то возвращение, которое выступает как наивысшее из всех, и то, которое устремлено не к сущности, а к простому единому. И, поскольку последнее предшествует всему, такое возвращение также превосходит все, оказываясь по этой причине простым, а не каким-то определенным, например познавательным, связанным с предметом познания, или же вожделеющим, прикованным к некоему предмету влечения (оно-то скорее всего и оказывается жизненным[1184]); не похоже оно и на возвращение объединенного к сущему, поскольку и такое возвращение является определенным и направленным на что-то определенное. Напротив, наипростейшее из всех возвращение к наипростейшему из всего — объединенного к единому и первого к первому — хотя и предполагает некую раздельность, но более всего — неделимое превосходство, поскольку оказывается скорее единством, нежели возвращением. Впрочем, аналогия будет залогом того, что это все-таки возвращение, и то, что возникает в согласии с ним, будет называться умом, поскольку возвращение есть собственный признак ума. Если же, как было сказано выше, с умом связано раз деленное, то и в этом случае умом будет объединенное, и он, что бы ни говорили, окажется третьим после отца; при посредстве аналогии и наглядного представления в этом случае будет обсуждаться сверхъестественное величие. Стало быть, пусть именно так и будет сказано в общем.
