В такие минуты Юрий Андреевич чувствовал, что главную работу совершает не он сам, но то, что выше его, что находится над ним и управляет им, а именно: состояние мировой мысли и поэзии, и то, что ей предназначено в будущем, следующий по порядку шаг, который ей предстоит сделать в ее историческом развитии. И он чувствовал себя только поводом и опорной точкой, чтобы она пришла в это движение [IV: 435].
В «Я вишу на пере у Творца…» Пастернак отталкивается от традиционной аллегории «жизнь/мир = книга Бога», но поэт у него не читатель этой книги (как, скажем, у М. Кузмина: «Ты — читатель своей жизни, не писец, / Неизвестен тебе повести конец»[584]) и даже не само писчее перо («трость»), как в 44‐м псалме («язык мой — трость скорописца»), а ничтожно малая часть той субстанции, которой пишется и закрепляется бесконечный text-in-progress. «Лиловый лоск» первой строфы — это, конечно же, чернила Творца, а густой, то есть еще не застывший, свинец ассоциируется с литьем — причем не только пуль и дроби, но и типографских литер. Кроме того, с расплавленным свинцом могут быть связаны мотивы ожога, пыток, казни, страдания, боли. Если вспомнить, что в третьем стихотворении цикла («Мчались звезды. В море мылись мысы…») Пушкин пишет черновик «Пророка» — стихотворения, герой которого, признавший над собой власть высшей силы и выбранный и преображенный ею, должен своим «глаголом жечь сердца людей», — образы чернильной и свинцовой капли приобретают пушкинские коннотации[585].
Пример 4: пивнойВ «Шекспире» задается еще один сквозной мотив сборника — мотив пива с его разнообразной семантикой. Не только сам Шекспир изображается здесь в лондонской таверне, где он пьет пиво («полпинты») и пишет сонет «без помарок»; пивной дух, по Пастернаку, исходит даже от городских зданий:
И тесные улицы; стены, как хмель,Копящие сырость в разросшихся бревнах,Угрюмых, как копоть и бражных, как эль…[I: 168]Из «Шекспира» мотив переходит в первые три стихотворения «пушкинского» цикла, но получает непрямое значение: с пенистым пивом сравнивается шторм на Черном море, который со скалистого берега наблюдает Пушкин:
В осатаненьи льющееся пивоС усов обрывов, мысов, скал и кос,Мелей и миль. И гул, и полыханьеОкаченной луной, как из лохани,Пучины. Шум и чад и шторм взасос.Светло как днем. Их озаряет пена.(«Тема», [I: 170])Над шабашем скал, к которымСбегаются, с пеной у рта,Чадя, трапезундские штормы,Когда якорям и портамИ выбросам волн и разбухшимУтопленникам и седымМосткам набивается в ушиКлокастый и пильзенский дым,<…>Где белое бешенство петель,Где грохот разостланных гроз,Как пиво, как жеванный бетельПесок осушает взасос.(«Оригинальная», [I: 171])Он стал спускаться. Дикий чашникГремел ковшом, и через крайБежала пена <…>(«Подражательная», [I: 173])
