Рассматривая тибетское общество, Неру хотя и не выступал против реформ, не отрицал роль в мятеже тех, кто приобрёл интересы в Тибете, но, если судить в целом, он не только не касался крайне жестокого эксплуататорского строя этого общества, но фактически смешал подавляющее большинство эксплуатируемых с крайне незначительным числом эксплуататоров и на этой основе отрицал то, что за мятеж в Тибете должно отвечать небольшое число реакционных элементов верхушки. Он называет справедливые действия китайского народа по ликвидации мятежа «трагедией» и выражает своё сочувствие этому мятежу. Таким образом Неру допустил ошибку, которая заслуживает крайнего сожаления. Как друзья Индии и как одна из сторон в обсуждаемом Неру вопросе, мы считаем необходимым указать на эту ошибку. Если согласиться с логикой Неру, то получается, что не только недопустима революция в Тибете, но и недопустима революция во всем Китае. Всем известно, что в Китае до освобождения общественный строй в районах проживания ханьцев, хотя и не являлся крепостническим, но в основном не выходил за рамки феодального, и это общество также всегда считалось статичным, неизменяющимся и оторванным от внешнего мира. Были и люди, которые высмеивали нас, заявляя, что мы исходим из марксизма-ленинизма, который якобы представляет собой устаревшую, не соответствующую современности, крайне упрощённую и совсем не отвечающую особенностям нашей страны иностранную идеологию. И на этом основании они утверждали, что наше движение за проведение реформ непременно встретит сопротивление со стороны всего общества и всей нации, и даже заявляли, что мы, дескать, расчленяем нашу нацию, изменяем своей родине, что мы являемся агентами так называемого «красного империализма», действующими по указке из Москвы, и т. д. и т. п. Но в настоящее время история сделала вывод. Правы мы, а не они. Все и всякие нападки и клевета на коммунистов полностью обанкротились, статичный и неизменяющийся Китай под руководством пролетариата быстро превратился в динамичный, быстро движущийся Китай. Это доказало, что марксистско-ленинский анализ является совершенно верным для всего мира. Застой в прошлом объясняется лишь тем, что отсталые производственные отношения сковывали развитие производительных сил. Только марксисты-ленинцы, коммунисты являются настоящими выразителями интересов нации и родины, а та небольшая кучка антикоммунистических элементов, называющих себя выразителями интересов нации, несмотря на то, что ей удалось одно время обманывать часть народных масс, является настоящим агентом империализма, что доказано самой жизнью. Мы уверены в том, что и премьер-министр Индии Неру, пожалуй, не будет выступать против такого вывода, сделанного историей Китая. Однако, по логике Неру в тибетском вопросе,— если его сочувствия не ограничивать «тибетским народом», а распространить на весь «китайский народ»,— получается, что вся китайская революция является небывало большой «трагедией», крайне тяжело переживаемой людьми. В период народно-освободительной войны в Китае чанкайшистский гоминьдан и гоминьдановские войска по численности значительно превосходили тибетских мятежников, которых насчитывается около 20 тысяч человек; поэтому имелось гораздо больше «оснований» для утверждения, что они не были лишь «реакционными элементами верхушки». Да и масштабы войны были гораздо большими. Одним словом, они могли вызвать гораздо более сильные «сочувствия». Однако насколько нам известно, сочувствуя всему Китаю, премьер-министр Неру не сочувствовал «крупным крепостникам» из ханьцев; а сочувствуя части Китая — Тибету, он, оказывается, сочувствует «маленьким чанкайшистам» в Тибете. Как же понимать такие крайние противоречия?