Господин Неру, возможно, упрекнёт нас в несправедливости, ибо сказанное им ограничивается лишь Тибетом, а тибетский народ отличен от ханьского народа. Это значит, что, осуществляя руководство революцией среди тибетцев, ханьцы неизбежно будут встречаться с национальными барьерами. Абсолютно верно, что тибетский народ отличен от ханьского народа. Более того, от ханьского народа отличны и монголы, уйгуры, чжуанцы, хуэйцы, мяоцы, корейцы и многие другие национальные меньшинства в Китае. Перед китайскими коммунистами и китайским правительством стоит вопрос, связанный с национальными меньшинствами внутри страны. Мы очень осторожно относимся к этому вопросу. В течение почти 10 лет мы подготовили кадры из национальных меньшинств, серьёзно проводили воспитательную работу, направленную против великоханьского шовинизма среди ханьского народа, в особенности среди ханьских кадровых работников, ханьских коммунистов и ханьских командиров и бойцов Народно-освободительной армии. Мы применили беспрецедентную в капиталистическом мире практику: убедив ханьцев тех районов, где различные национальности живут вперемежку и ханьцы составляют большинство населения, создали автономные районы национальных меньшинств. Таким образом, например, были созданы Автономный район Внутренняя Монголия, Гуанси-Чжуанский автономный район, Нинся-Хуэйский автономный район и многие автономные округа и автономные уезды. В Тибете, для того, чтобы добиться сотрудничества с лицами из тибетской верхушки, мы проявили исключительно большое терпение, сохраняли в течение длительного восьмилетнего периода после мирного освобождения Тибета существование бывшего местного тибетского правительства, всего комплекса его системы, его войск и даже его денежных знаков. Убеждали тибетский народ, что временно не надо проводить реформ, к которым он страстно стремится. Если бы Центральное Народное правительство не дало бывшему местному правительству Тибета никаких автономных прав, как об этом говорится в так называемом заявлении Далай-ламы, то реакционные элементы, чья измена родине доказана, давно уже могли бы быть арестованы и наказаны, и проведение демократических реформ в Тибете не откладывалось бы до настоящего времени. Центральное Народное правительство занимало по отношению к этим реакционерам позицию максимальной доброты и великодушия. Даже после вспышки мятежа в Лхасе, после того, как мы узнали о насильственном увозе Далай-ламы из Лхасы, и после предпринятия мятежными бандитами прямого вооружённого нападения на штаб военного округа части Тибетского военного округа НОА выжидали ещё семь часов и лишь после этого начали наносить ответный удар. Совершенно ясно, что, когда дело дошло до такого положения, реакционеры отрезали все пути к мирному разрешению вопроса. Не осталось другого выхода, кроме как решительно ликвидировать мятеж. Поскольку Народно-освободительная армия была в силах быстро ликвидировать мятеж в районе Лхасы, если бы она хотела начать первой, то она, конечно, давно смогла бы окружить Норбулингку и тем самым не дать мятежным разбойникам возможности увезти Далай-ламу. Каждый здравомыслящий человек, поразмыслив немного, может понять эту истину и отнюдь не будет обращать внимания на какие-то детские сказки о том, что два или три снаряда были выпущены по дворцу и попали в пруд. Находясь перед лицом такой серьёзной обстановки, Центральное Народное правительство и части Народно-освободительной армии неуклонно и решительно придерживались курса не производить выстрела первыми, что как раз говорит о том, что коммунисты с начала и до конца очень осторожно относились к национальному вопросу, что они особенно прилагали максимум усилий, чтобы привлечь на свою сторону тибетскую верхушку. Такую политику по-настоящему проводить может только революционный пролетариат. Буржуазия или другие эксплуататорские классы не могут так сделать, даже если они захотят этого.