Ну а с теми большими бревнами справились вместе с соседями с двух делянок. Шесть лошадей и семеро человек вытащили восемь здоровенных лесин к козлам, а после, пользуясь лесинами толщиной в руку, как рычагами, закатили первое бревно на козлы…
Этой зимой поехали в Барсуки. Тихан собирался отделяться и заранее выпросил у отца серую пару. Но в Денисовой усадьбе оставалось трое работников, так что той паре требовалась замена. Собралось восемь человек с их края. Тронулись все в одних санях, запряженных парой. Компания подобралась пьющая, все молодые мужики под тридцать. Так что Илья оказался самым молодым, Дмитрий Шевченко самым старшим по возрасту.
Зима выдалась холодная, а пьяницам только подай повод. И стали они водкой греться, которой припасли бутылок двадцать.
- Что вы делаете, - говорит им Дмитрий Шевченко, - это только поначалу от водки вроде тепло, а потом заснете, пьяные, и померзните насмерть.
- Не хочешь, так как знаешь, мы тебя не неволим - отвечали ему любители водки.
Сидел он сбоку, свесив ноги с саней, спиной к ветру. К нему и подсел Илья, тоже не хотевший напиваться. Завернулись они в овечьи шубы, подняли высокие воротники и стали байки рассказывать. А за их спинами пошла по кругу красненькая за красненькой. А тем временем, ветер стал крепче, и началась пурга, да такая, что в трех саженях ничего не видать. А дорога накатанная, почти ледяная и столько на ней снега притоптано, что она заметно возвышается над степью.
Возница упился до такой степени, что кони шли сами по себе, а он только и ждал своей очереди еще глоток хлебнуть. Хорошо, что кони дорогу знали, много раз на них ездили в Барсуки, а копытом они чуяли: где накатано и держались середки.
Ехали они так, ехали, вдруг, когда откупорили шестую бутылку и пошла она по кругу казак, сидевший сзади, как заорет:
- Серафима нету! Я ему бутылку даю, а его нету!
Растолкали возницу, остановили коней. Соскочили, пошли назад. Видят, бурка его за телегой волочится. Кинулись по дороге искать. И метрах в ста позади нашли Серафима едва живого. Сидел он пьяный на самом конце саней и ноги назад свесил. По глотку, по глотку и сморила его водочка. Упал он мешком, а бурка за угловой столбик саней и зацепись. Захлестнуло ему горло ремешком от бурки и потянуло его за санями.
А тут метель, все носы и так глаза от ветра и снега прячут, а ту еще водка! Никто и не заметил. Ремешок у него был из трех кожаных ниток сплетенный – не порвать. А повезло ему, что в последний момент, вырвало клок из старой бурки, и остался он на дороге замерзать. Когда нашли его, он был уже весь синий, одели, дали еще водки, положили в середку, закидали пустыми мешками…
- Мужики, так его не довезем до Барсуков, - говорит им Дмитрий Шевченко - перемерз он сильно. Надо где-то укрытие искать: хату какую или стог.
- Я знаю, где мы есть, - говорит возница, который от такого случая почти протрезвел, - сейчас трошки вправо возьмем к хутору выедем.
Тронул он лошадей, и съехали они с дороги. Ехали минут двадцать, но хутор так и не появился. Тут до всех стало доходить, что они сбились с пути. Пока кони держали дорогу, они, скорее всего, благополучно добрались бы если не до Барсуков, то уж до какого-либо жилья. А тут оказались в степи, потеряв направление.
- Отпустите поводья, может лошади что учуют и сами нас куда приведут, - предложил Илья.
Его поддержал Шевченко. Дали лошадям выбирать дорогу, и они развернулись противу ветру и куда-то пошли шагом. Ехали так с полчаса и лошади стали. Возница, было, начал шуметь, но Дмитрий его остановил. Слез с телеги и прошел дальше по ходу поглядеть и вскоре вернулся назад. Взял пару под уздцы и повел ее вперед. Через десяток шагов метель вроде как стихла, а лошадиные морды уперлись в сено.
- Это затишек от ветра за стогом, - понял Илья.
Стог оказался большим. Одни начали копать лаз в середку, другие распрягли животных, развернули сани и привязали лошадей к боковой стороне. В сани полетели охапки сена из середины стога. Возница, он же хозяин вытащил полсть и накрыл обеих лошадок как попоной. Затем все зарылись внутрь и заткнули, но не очень плотно вход, чтобы не задохнуться.
В этакой сенной берлоге быстро стало тепло, настолько, что шубы и бурки пришлось поснимать. Серафиму дали еще пару глотков и укрыли его двумя бурками, как одеялами. Наступил день, Дмитрий высунулся наружу. Метель продолжала бушевать. Рядом виднелись два конских крупа, а далее невидно ничего. Посоветовались и решили сидеть, только лаз не затыкали, уж больно дух в берлоге был тяжелый.
Серафим в конце дня очнулся, оглядел всех непонимающим взглядом.
- Где это мы?
- Мы в стогу, метель пережидаем.
