Осы долго караулили их, и хлопцам пришлось нырять по течению ручья метров двести, пока они от них не отстали. А вода в ручье была ледяная, по крайней мере, так казалось после летней жары. Так что после этого приключения пришлось им идти домой. По дороге они обсохли, но покусы Сергея стали просто ужасными, лицо и руки сильно отекли.
А когда пришли домой, история эта вышла наружу и стали они всеобщим посмешищем. Лаврушке от отца попало по одному месту. Отец сразу догадался, что его сын сознательно подставил приятеля, так как сам учил его отличать осиные и пчелиные гнезда.
Приятели не разговаривали с полгода, а после как-то незаметно помирились.
Осенью Тиша получил место под усадьбу. Фактически место выбирала его жена, которая после болезни мужа приобрела дополнительную власть в их семье. Дом выстроили большой, с амбаром и хлевом.
Денис отдал Тише две недавно купленные коровы, серую пару и пару молодых быков, двух братьев, родившихся от одной коровы с разницей в один год. Дела по-прежнему вели вместе. Денис долго сравнивал двух младших сыновей и думал, кого отделять, а с кем остаться. Сначала ему нравилась идея остаться с Петром, но и раньше в нем проскакивали подленькие черты, а после женитьбы стало и того хуже. Жадный и злой характер невестки не нравился Денису, не по его это было. Он привык жить по-хорошему со всеми, открыто и широко. В кого пошел младший сын – ему было не понятно. В конце концов, он решил, что если Петр сам не попросит раньше, то как исполнится ему двадцать пять лет, так сам отделит его.
В усадьбе теперь управлял Илья, а Денис делал много мелкой и посильной работы, на которую уходила прорва времени. Приезжал Илья на захлюстаных[34] конях с порванными и, кое-как в дороге, связанными постромками, ужинал и падал спать. Наутро кони оказывались в конюшне, кормленные и вычищенные, а постромки починенными…
И так повелось год за годом. На пятую осень на аукционе в Ставрополе делянки торговал Илья. Тихан, как старший пытался вмешиваться, но Денис его остановил:
- Он хозяин в усадьбе и дела ведет лучше моего. Видишь, я не вмешиваюсь, и ты потерпи.
После аукциона начали возить на базар в Барсуки излишки картошки, которой в станице уродилось много. Илья вместо Тимки стал запрягать Мальчика, а Тихан ездил на своей паре. Мальчик стал ладным донцом, со строевыми статями, но годный и для упряжи. А с Тимкой они не поладили и пары из них не вышло. Тимка невзлюбил Мальчика, и пришлось ставить их в дальние стойла, чтобы Тимка не покусывал молодого коня.
Торговля шла хорошо, но с Тиханом творилось неладное. Приохотился он к водке. Не то чтобы он напивался, но без маленькой не обходилась ни одна поездка. Правда пил он, как расторговывались, и всю дорогу обратно песни играл, и обид от него никому не было. Но Илья помнил другого Тихана и этот, новый старший брат, не шел, ни в какое сравнение с прежним.
Но однажды, торговля пошла не важно, и пришлось ночевать, чтобы на другой день распродаться. Тихан сходил, принес булок, лимонаду и маленькую сахарную головку, заместо[35] конфет, для Ильи и крендели для себя, которые он очень любил. Сахарные головки, то есть целый кусок сахару, очень твердого и отливавшего голубизной, были в ходу. Кусковой сахар клали в чай и пили внакладку, или вприкуску, при этом кололи головку на куски. Из сумки он извлек большую, литровую, бутылку беленькой. Не спрашивая, ведь он был старшим, он откупорил водку и стал напиваться прямо из горлышка, по два-три глотка за раз, закусывая и смакуя и водку, и крендели.
- Тиша не пей, - тут цыгане по базару шарят, не ровён час покрадут коней.
- Сегодня ты за конями смотришь, - нехорошо улыбнувшись, ответил Тихан.
К полуночи он дососал всю водку и отключился.
Илья, уставший не меньше него, долго боролся со сном. В конце концов, усталость взяла свое и он, намотав, предварительно, поводья на руку до самого плеча присел. Очнулся он, а поводья перерезаны, Мальчика нет, но Серко и Глашка на месте. Позади Глашки на земле лужа запекшейся крови, но никаких следов тела.
Тихан спал все так же, а рядом лежала пустая водошная бутылка. Илья осмотрел задние копыта Глашки: правое было в крови. Стал будить брата, но так и не смог добудиться. Пришлось оставить все как есть, и звать городового.
Полицейский не заставил себя долго ждать: из темноты вынырнула фуражка и шинель. Илья повел его к месту ночлега, объясняя и о краже, и о луже крови.
- Сейчас посмотрим молодой, человек, посмотрим, составим протокол…
Полицейский описал все в протоколе, записал имена пострадавшей стороны и приметы пропавшей лошади. Тихана полицейский разбудил с трудом, а при виде водочной бутылки неодобрительно поморщился. Его мнение совпало с тем, что предположил Илья: вор срезал поводья и хотел увести всех трех лошадей, но кобыла лягнула его копытом и разбила, а может и сломала, ему то ли ногу то ли ребра, и он взял того коня, что был с краю и искалеченный уехал на нем.
