- Я думал, что тебя убило, - сказал ему после Илья.
Отец хотел отдать Тихану деньги, но тот махнул рукой:
- Оставьте себе, батюшка, я и так вас ввел в расходы, и в поле не подсобил, да и заказ этот не я делал. Так что если Илье отдадите, и то справедливо будет.
С того случая у Тихана осталась на грудной кости изрядная вмятина и в силе он заметно потерял. Фельдшер говорил, что это грудина лопнула от такого удара. После этого Тихан стал попивать водочку, чем дальше, тем больше.
Были в Темнолесской и пчеловоды. Никто их не считал, но так примерно, несколько десятков человек имели свои пасеки. Самая большая была у деда Семена, который жил на одной улице с Осыченко, и даже на одной стороне, только подальше, выше по течению речки. Место у него было удобное для пчел, они летали прямо за речку на луга и в рощу, где росли липы, акации и другие медоносные деревья.
Семен слыл большим авторитетом во всех пчелиных областях. А еще он охотно привечал детей с половины улицы и часто угощал медком. Ульев у него было, штук шестьдесят, и по этой причине, а также потому, что жил он в подходящем для пчел месте, где пчелам была работа все лето, в поле он свои ульи не вывозил.
Почти все остальные пасечники на лето вывозили своих пчел к цветущим полям гречихи, ближе к бахчам, полям люцерны или клеверным лугам. С владельцами бахчей договориться было легко, они охотно пускали пчеловодов, так как видели в том пользу для себя. Все остальные медоносные места были на землях помещика, который занимался кормовыми травами и гречихой.
Но и с управляющим помещика легко находили общий язык. Своих пчел у помещика не было, а никто лучше пчел не может опылять поля. Так что ульи перевозили с места на место раза три за лето. Пасеки не давали настоящего дохода, так что почти все пасечники были люди пожилые, отработавшие свое, и жившие со своими взрослыми сыновьями, которые и были основными работниками.
Не смотря на доброту деда Семена и всеобщую детскую любовь, однажды два подростка Серега и Лаврушка решили его обнести[33]. Сами они очень интересовались пчелами и много раз пользовались добротой деда Семена. Но оба были неумехами и торопыгами, так что когда полезли в первый улик, все стали делать неправильно, расшурудили пчел и те их начали покусывать. От одного из укусов, Лаврушка уронил вынутую из улья рамку с сотами. Брякнулась она о землю и десяток пчел, перепуганных от удара, кинулись искать виновных. Понятно, что виновными оказались оба приятеля и весь рой набросился на них. Они плясали, махали руками и даже пришлепнули с десяток пчел. Среди пчел пошла паника. В итоге, жалили их несколько сотен пчел.
Неизвестно, чем бы все кончилось, но пасечник увидел в окно эту пляску, выбежал, как был в исподнем и, увлекая пацанов за собой, сиганул с обрыва в речку. Там они все трое спасались целый час, пока пчелы не успокоились. После получили они от деда по крепкому подзатыльнику и были изгнаны с позором. Жаловаться он на них не пошел и даже их родителям ничего не сказал.
Тогда оба приятеля начали бортничать: искать в Темном лесу, рядом с Темнолесской, диких пчел. Один или два раза они нашли пчелиные гнезда в дуплах деревьев. Наверное, им повезло, и у них получилось их окурить дымом и добыть с полцибарки меду. Так все свободное время в течении двух летних месяцев они ходили в лес и искали новые пчелиные гнезда. Но таковых было немного. И вот однажды Лаврушка, найдя пчелиное гнездо, объявил его своим.
Серега обиделся и когда Лаврушка влез на дерево, а гнездо было в метрах четырех-пяти над землей, кинул внутрь гнезда камушек с орех величиной. Последствия не заставили себя ждать: десятки разъяренных пчел вцепились в Лаврушку, в лицо, руки и босые ноги. Отбиваться ему было нечем, и изжаленный он сорвался вниз. Но пчелы не оставили его в покое и Лаврушка кинулся бежать. Помнил он, что рядом, на опушке видел копенку сена и понеся к ней.
Сергей недолго радовался – нашлись пчелы и для него. Так что через полминуты он уже несся вслед за приятелем. Изрядно покусанные они часа два сидели в сене и бранили друг друга. Своей вины Серега признавать не хотел. Но вроде как, помирившись, они отправились по домам.
Через какое-то время нашел Лаврушка осиное гнездо. Было оно в сотне саженей от Холодного ручья, что тек от Поповой караулки. И вот он объявил приятелю, на которого отрастил огромный клык, что, мол, нашел гнездо, и оно его. Пришли они гнездо смотреть: не понял Серега, что это не пчелиное гнездо, и полез за медом.
Он тоже слетел с дерева кувырком, но дело приняло совсем нехороший оборот. Ос оказалось много, слишком многого, и все они кинулись на Сергея. Лаврушка, заранее отбежавший в сторону, и поэтому не подвергшийся нападению, сперва потешался, а потом испугался. Он побежал к ручью и стал звать за собой почти ничего не видевшего приятеля. Вроде и расстояние было не велико, но пока они таким способом добрались до воды и окунулись с головой, на Серегу было страшно смотреть.
