…12 ноября 1942 года я поехал из Казани в Свердловск на сессию Академии наук, посвященную 25-летию Великого Октября. Со мной — мой сын Зорик. Мы не знали, что здесь, в Свердловске, в военном госпитале лежал Сергей после тяжелой контузии. Узнали об этом позже, когда в Свердловск приехала Аня и написала нам подробное письмо. Аня устроилась работать в Свердловске и ухаживала за Сергеем. Он нуждался в этом, так как у него пострадали глаза.
В Свердловск мы приехали 14 ноября.
Сессию открыл президент Академии В. Л. Комаров. Выглядел он ужасно, но, несмотря на тяжелое самочувствие, говорил хорошо, просто и проникновенно. Комаров говорил о том, что сессия подводит итоги работы Академии за 25 лет существования Советской страны, о том, как неузнаваемо изменилась Академия наук за годы Советской власти и какую огромную роль сыграл в этой перестройке Владимир Ильич Ленин. В притихшем зале звучали слова президента и о том, что Отечественная война показала всю глубину преданности наших ученых партии и правительству, готовность каждого из нас отдать все свои силы и знания социалистической Родине.
С вниманием и интересом мы выслушали рассказ о большой работе по мобилизации ресурсов восточных районов, которую вела Академия наук. Владимир Леонтьевич подробно говорил о Казахстане, где были найдены большие залежи вольфрама, молибдена, марганца и другие виды стратегического сырья. Закончил он свою речь страстным призывом ко всем ученым еще энергичнее и самоотверженнее трудиться на благо своего Отечества.
15 и 16 ноября сессия продолжала работу. Очень интересен был доклад Емельяна Ярославского «Место и значение Великой Октябрьской революции в истории человечества». Это выступление пламенного трибуна, мыслителя, коммуниста запомнилось надолго.
Я мало знал Ярославского, но от немногочисленных встреч с ним у меня сложилось о нем впечатление как о человеке глубоких и разносторонних знаний, большой энергии и оптимизма. Говорил Ярославский умно, увлекательно. Дал серьезный анализ огромного значения Октябрьской революции и ее влияния на ход мировой истории.
Недавно, перебирая бумаги тех лет, я нашел газету, рассказывающую об этой сессии. Там есть и речь Ярославского. Привожу несколько строк из нее.
«За 25 лет существования Советской власти мировая наука, человечество убедились в величайшей силе, жизненности того общественного строя, зарождение которого было возвещено выстрелом с крейсера «Аврора» в 1917 году…
Ни одна революция в мире не дала такого толчка для развития науки, как Октябрь…
В 1818 году Пушкин писал в послании «К Чаадаеву»:
Но то, о чем мечтал Пушкин, — говорил Ярославский, — пришло лишь после того, как победил народ, как взошла над нашей страной в Октябре 1917 года заря пленительного счастья, тогда воспрянула ото сна Россия и вышла на широкую дорогу грандиозного строительства нового человеческого общества».
Закончил свое выступление Ярославский пророческими словами Виссариона Григорьевича Белинского:
17 ноября начались заседания отделений Академии, на которых Л. А. Орбели, В. А. Энгельгардт, А. И. Абрикосов. Б. К. Шишкин, Н. И. Гращенков и я выступили с докладами, обрисовывающими достижения отдельных биологических дисциплин за 25 лет Советской власти.
На пленуме, биологического отделения АН СССР я выступал второй раз. Первый свой доклад я сделал в Москве в 1940 году. И тогда, и сегодня обстановка была похожей. Всю жизнь я имел привычку записывать важнейшие события в своей жизни.
Вот небольшая сценка, записанная мною непосредственно после выступления в Свердловске.
«Председательствующий академик Л. А. Орбели заявляет: «Слово предоставляется академику Скрябину на тему: «Гельминтология в СССР за 25 лет»». Я внимательно всматриваюсь в аудиторию и наблюдаю следующее: член-корр. Подвысоцкая (дерматолог) срывается с места и убегает. Уходит сидевший в первом ряду патофизиолог академик Сперанский, который, однако, не покидает аудиторию, а задерживается в задних рядах, чтобы послушать начало моего выступления. Покидают аудиторию еще десятка полтора незнакомых мне лиц, видимо, медиков, глубоко убежденных в том, что проблема «глистов» для них неинтересна, а для практической медицины — малозначима.
