Неожиданно из глубины леса раздался утробный рык и лошадиное ржание. Троица приникла к стволам деревьев, вглядываясь вдаль. Ломая кусты, к ним нёсся златогривый единорог, а за ним по пятам летела крупная гибкая рыжая мантикора, оскалив три ряда шиповидных зубов. Львиноподобное чудовище с лицом, напоминавшем человеческое, с львиной гривой, перепончатыми крыльями, мешавшими ей догонять добычу, цепляющими деревья, и скорпионовым хвостом в прыжке перелетело через коня, сбив множество верхних веток, и с грохотом приземлилось перед ним, угрожающе подняв над собой ядовитый хвост. Шипя, мантикора приготовилась к прыжку, а единорог кинулся ей на встречу. Конь пронзил ей плечо рогом, она вонзила зубы ему в спину. Жалобное ржание единорога пронеслось по лесу.
– Что делать будем?! – перекрикнул крик единорога Эвион.
– Бегите! – отозвался Хет, хотя его голос утонул в рыке мантикоры. Он по привычке выхватил пистолет и, когда мантикора на мгновение замолкла, выстрелил вверх.
– Ты что?! – Эвион получил удар от Хета в спину, который тем самым подгонял его вперёд.
– Мантикора, доев пони, за нас примется! Лучше отвлечь её сейчас, чтоб единорог потрепал её, и выиграть время! – когда Эви обернулся в следующий раз, Хета на горизонте не было. Он с остервенением выпутывал ногу из тонких сухожилий деревьев. Эвион кинул взгляд на мантикору, замахивающуюся на вставшего на дыбы коня, и ножом начал пилить корни, обхватившие ногу друга.
– Я бы сам!
– У тебя только пистолет, пули береги! – огрызнулся Эвион, разрезая сразу четыре коричневых корня одним махом.
Мантикора отшвырнула единорога в их сторону. Лошадь, спотыкаясь, хромой рысцой побежала дальше; следы от когтей кровоточили, из них по белоснежной, изрядно запачканной шкуре струились серебряные струйки.
– Пригнитесь! – рядом с ними возник Гави, направив нож вперёд.
Оба разом обернулись: разъярённая мантикора, чья грива приобрела оттенок ещё насыщеннее прежнего, глухо рыча, шла на них. Единорог отчаянно звал на помощь.
– Готово! – Эвион отпрыгнул от корней.
– Поздно. – Хет направил на хищника пистолет и… – Чёрт!
– Чего ты ждёшь?! – Гави начал раздумывать, стоять тут с ножом или бежать без оглядки.
– Патронов нет…
– Не, я так умирать не хочу… – Гави, не сводя глаз со зверя, начал медленно отходить назад.
Морда мантикоры – озверевшее лицо получеловека-полульва, изменённое природой почти до неузнаваемости, сморщилось, зубы обнажились до дёсен. Голодный зверь издал рык и вдруг затормозил в полупрыжке, присев к земле. Позади Хета, Эвиона и Гави словно горох по полу рассыпался: бесчисленное количество копыт топтали чёрную землю.
Гави обернулся и тут же припал к земле: над ним пролетел единорог, другой, не раненный. За ним бежали ещё несколько. Пострадавший конь к тому времени уже скрылся в чаще.
Мантикора ощетинилась и, рыча, припустила в противоположную сторону от единорогов, опасно вздёрнувших вверх рога.
– Во дают… Услышали таки зов… – Гави всё ещё держал нож, будто сейчас из-за дерева выскочит ещё одна мантикора и кинется на него.
– Господи, спасибо! – Эвион, чуть дрожа, встал и, посмеиваясь, пошёл дальше. – Ничего себе…
– Дурацкий лес. – Хет на прощание пнул корни и побрёл следом.
Постоянно оглядываясь, они брели к светлому сполоху вдалеке. Все шли молча, обдумывая произошедшее с единорогом и мантикорой. Они понимали, что спасло единорога – поддержка других. И каждый поклялся всегда прийти другу на помощь, не бросить на съедение одного. Как ни забавно было Хету, как ни удивительно чувствовал себя Гави, как ни разделялся во мнениях насчёт себя Эвион, но все они понимали: судьба не зря показала противостояние хищника и жертвы. Жертва есть жертва, когда позади неё пустота. Когда же из этой пустоты появляются надежда и опора, племя, встающее на защиту, хищник обращается в жертву, а жертва – в хищника.
***
Лес, ночью казавшийся непроходимой, колючей бездной, из которой тянутся к тебе крючковатые бесконечные пальцы, днём своего дружелюбия не терял, становился только более приукрашенным. Приветливо звенели песни заливистоголосых птиц или свист любовных трелей.
Лагора медленно шла вслед за Борисом, рассматривая металлический оков на руке. Девушка могла обратиться в птицу в любой момент и наручник спал бы с неё, но бросить друга она не могла. Всю ночь Лагора уговаривала себя улететь, позвать на помощь, всё утро унимала жгущую досаду, что боится оставить друга. Со вчерашнего вечера есть им с Тео не приходилось. Они старались не смотреть на редкие кусты земляники – вампир всё равно не остановился бы.
Впереди разливалось яркое свечение солнца, деревья кончались, кусты и вовсе остались позади.
– Дама и господин, – победно произнёс вампир, выходя на свет, – позвольте представить вам Луга Вечности!
Второе дыхание
