«Меконг» загрузили всем необходимым для работы в режиме максимальной автономности. Банев попытался было сказать, что маршрут будет пролегать по более-менее освоенной части Сферы разума, если верить информации о местах отбытия участников «злосчастной пятерки», как в сердцах он обозвал ее. Михеев даже слушать не стал, сказав, что Банев закоснел и утратил связь с практикой оперативной работы. Банев попытался было взвиться, однако обычно молчаливый земледел коротко и веско сказал: «Идешь на день, запасись на неделю», – и в утробу «Меконга» полился поток необходимых компонентов для изготовления всего, что может потребоваться, и самого оборудования, включая запасную линию формовки. Увидев запрос на нее, Банев только взялся руками за лысую голову и пробормотал: «Я знал, на что шел». Михеев же сочувственно похлопал его по плечу.
Наконец, подготовка была закончена. Михеев потребовал общего сбора и, когда все расселись, занял место перед столом с проекционной системой. Кейко показалось, что перед ней возник древний тяжелый танк. Оживший и даже пытающийся быть дружелюбным, но танк. Тяжелый.
– Скажи джинну, чтоб мне откликался, – попросил танк Банева.
Начальник службы отдал приказ, и Михеев положил на стол прозрачную пластину инфокристалла. Пластина, видимо, была запрограммирована на автоматическое воспроизведение – в воздухе сразу же повисли пять подписанных голопортретов.
– Итак, вот вам вся пятерка. – Михеев взял лежавшее на столе стило, показал на изображения. – Коротко о каждом. Для начала – трое ученых. Все трое ксенопсихологи, причем не кабинетные. Алексей Комнин – специалист по гуманоидным культурам младшего цикла, участник программы «Скрытый контакт», параллельно изучал влияние машинных технологий на социум периода Первого Исхода. Интересно и, по идее, перспективно.
У Комнина было вытянутое сухое лицо с резкими чертами, нос с хорошо заметной горбинкой, темные волосы. Стрижка короткая, очень простая. На Кейко он произвел впечатление закрытого, безгранично преданного любимому делу человека, о чем она не преминула сказать. Михеев отметил ее реплику коротким одобрительным кивком и продолжил:
– Николай Федоров – профессор Московского университета Старой Земли, специалист по метацивилизациям, то есть Старшим сущностям, участник трех попыток контакта, проходил курс глубокой наладки личности…
– Это что же такое с ним случилось? – удивился Стас.
Михеев вывел несколько строк справочного текста.
– Ах, вот оно что, участник «контакта Апокалипсиса». Ничего удивительного. Горячий сторонник идей школы «русского неокосмизма», – он хмыкнул, – и «взрывного прогресса». Интересные ребята, попортившие немало крови Научному совету и службе безопасности. Тоже, знаете ли, по всем параметрам подходит.
Лицо у Федорова было открытым, простоватым, и выглядел он молодым и несерьезным на первый взгляд, что и подметила Кейко.
– Теперь третий. Олаф Сигурдссон, специализация «туннельщики» и другие древние роевые цивилизации, их миграции и взаимодействие с традиционными обществами. Участвовал в миссиях «Магма» и «Пылающий остров».
– А вот он дипломат, – всмотрелась в лицо Сигурдссона Кейко, – тоже, как и Комнин, закрытый, но в отличие от него изображает душу компании. Не потому что скрывает что-то, а считает, что людям так с ним легче.
Лицо у специалиста по «туннельщикам» и правда было открытое, серые глаза смотрели прямо, в них виделся затаенный смех, он едва заметно улыбался. Действительно, душа компании.
– Всех троих, заметим, отличает определенная скрытность, а также радикальность научных взглядов и приверженность делу. Разумеется, ничего предосудительного в этом нет, наш Стас, к примеру, ряду этих параметров вполне отвечает.
Стас вскинулся было на диване, Михеев остановил его движением руки. Но еще до этого Кейко мягко положила свою ладонь ему на предплечье, и земледел, недовольно сопя, промолчал.
– Так вот, ничего предосудительного, но если бы я начинал поиски и отбирал бы для первой волны опросов, – интересно, почему Михеев не сказал «допросов», это же куда больше соответствует истине, – то искал бы именно таких.
«И допрашивая их, смотрел бы, нет ли в окружении специалистов такого же уровня, но куда более тихих», – добавил про себя Михеев, однако вслух ничего не сказал.
– Теперь о десантниках, то есть силовом обеспечении. Впрочем, все мы тут люди опытные и понимаем, что считать квалифицированного космодесантника, работающего в научной экспедиции, просто «мышцами» группы – непростительная глупость. Так? – Он обвел всех взглядом.
Впрочем, больше Михеев говорил для себя. Была у него такая манера, быстро ожившая, – он любил проверять свои выводы и логические цепочки, выступая перед небольшой аудиторией. Обязательно небольшой, критически настроенной, но доброжелательной.
