Михеев. Дурные сны
Беллингартен врал. Он знал, что Михеев это знает. И Михеев знал, что Беллингартен это знает. И врал в ответ. Он нравился Михееву. Это чистая правда.
Беллингартен существовал в том же мире, что и Михеев. Мире полутонов, приглушенного освещения, мягких теней и тканей, удобных костюмов и тихого позвякивания льда в бокалах. Мире, где нет черного и белого, абсолютного добра и абсолютного непримиримого зла. Здесь действовали совершенно иные законы.
Михеев слушал Беллингартена и считывал то, что он говорил на самом деле. Тщательно прятал правду в неотличимой от истины лжи, конструировал фразы так, чтобы собеседник понял истинный смысл ответа, но никак не мог это использовать против нанимателя Михеева. Каждый из них хорошо делал свою работу, которая состояла в том, чтобы донести до другой стороны действительные условия и пожелания нанимателей. Донести так, чтобы те, кто мог услышать разговор, не смогли бы использовать слова в своих интересах. А такие люди, конечно же, всегда находятся. И единственный способ страховки – врать друг другу, тщательно пряча правду в нагромождении очень красивой и очень правдоподобной лжи.
Именно поэтому Михееву удалось тогда ввернуть несколько фраз, которые Беллингартен посчитал прикрытием, оберткой и обронил в ответ несколько таких же незначащих замечаний, среди которых было и название заштатного агентства недвижимости.
Позднее Михеев именно через него вышел на адрес подпольной лаборатории, которая готовила обкатку нового конструкта на фокус-группе где-то в вечно сонной и вечно залитой кровью балканской глубинке. Он хорошо помнил последствия предыдущего испытания в Москве, не зря кликбайтеры окрестили его «Красным Новым годом», смотреть на залитый кровью после той жуткой давки «Детский мир» было достаточно неприятно. Тогда конструкт удалось перехватить, и маркетинговый искин, решивший превратить посетителей «Детского мира» в паству божества потребления, осел где-то в недрах Особой Еврокомиссии. А информация ушла не только в комиссию. Нет, не только, и лишь этим Михеев оправдывал свои действия. Теперь конструкт всплывал вновь, и это Михееву не нравилось.
– Я знаю, что вас полностью ввели в курс дела, – обратился Михеев к «Меконгу», – но все же спрошу, нужны ли вам дополнительные разъяснения по поставленной задаче и нашим полномочиям.
– Старший Банев проинструктировал меня максимально подробно, – пожал плечами викинг. – Не думаю, что вы меня чем-то удивите. Но если будут вопросы, непременно задам.
– Вот и отлично, – потер руки Михеев, – тогда давайте обсудим наше поведение при встрече с почтенным Петром Александровичем. Для начала познакомимся с местом его обитания, это даст нам определенное понимание его психологического облика, желаний и стремлений. А когда понимаешь, чем живет и дышит человек, всегда проще с ним разговаривать.
