Пришлось вспоминать, как сначала мама, а потом наставница учили ее правильно дышать. Когда впервые на Кейко свалилась, нет, не боль, а папин страх, страх за нее, она не выдержала, заорала, настолько стало страшно ей самой. Страшно за папу, и этот страх заметался в ней и начал расти, набирать силу, чуть не поглотил ее полностью. Она тонула в страхе и лишь чудом уцепилась за мамин голос, стала ее слушать, а мама говорила: «Дыши, моя хорошая. Не надо так глубоко. Зачем же ты так часто дышишь, зачем тебе столько воздуха?»
В мамином голосе была улыбка, за которую Кейко тоже ухватилась, потянулась к ней. И оказалось, что внутри мамы покой, зеленоватое уютное свечение, такое ласковое, что сразу захотелось убежать в него, забыть страх, который затаился, но не исчез. Вместо этого Кейко стала дышать.
В тот день ее семья узнала, что Мацуева Кейко Яновна – эмпат. А Кейко поняла, как сильно ее любит папа, испугавшийся за дочь, которая попросту простудилась. Потом она подслушала, как мама отчитывает папу: «Ну взрослый же мужик, ну опытный же пилот, ну должен же понимать, что ты как… ну я не знаю…» И уютное зеленое свечение меркло, мама заполнялась красноватым раздражением, коричневой тревогой, но эти неприятные цвета постепенно растворялись в оранжевом свечении любви и сочувствия.
Кейко посмотрела на Стаса. Земледел стоял возле стойки самообслуживания пассажирского отсека и, нахмурившись, смотрел на панель выбора. Наконец решился, ткнул в нее и дождался стакана морковно-апельсинового сока. Кейко вздохнула – Стас напоминал ей маму гораздо больше, чем показалось поначалу. Это придавало уверенности, но порой ужасно раздражало.
А Светлов, казалось, ничего этого не замечал. Был он вроде бы надежный и простой, но порой в нем проскальзывали такие всполохи, что Кейко только задумчиво прикусывала губу и начинала прикидывать, что делать, если внешне непробиваемого земледела придется тормозить. Точнее, когда. Кейко все отчетливее понимала, что это вопрос времени.
Она подошла и ткнула в тот же рисунок. Забрала наполненный стакан, отпила глоток.
– Мы на подходе к системе. Что будем делать?
Стаканом она показала на визор, в котором неторопливо разрастался лес посреди космоса. Постепенно проявлялись гигантские стволы информационных хранилищ и преобразователей, ветви жилых помещений и складов, «цветки» трансляторов и – одно из многих чудес – мерцающие, постепенно растворяющиеся в пространстве облака межпространственных передатчиков, обеспечивающих связь за пределами трехмерности.
– Вон, смотри, как «Запад-6» светится, не иначе «пионерский» пакет идет. – У соседней панели стояли связисты.
Кроме Кейко и Стаса, свалившихся экипажу как снег на голову, эти трое в серо-серебристых форменных костюмах службы связи являлись единственными пассажирами рейса. Летели они как раз сменять экипаж поста «Запада-6», так что на свечение «пионерского пакета» смотрели, как почувствовала Кейко, с долей ревности, но и гордости за коллег.
По отсеку мягко раскатился переливчатый сигнал.
– Айда новости посмотрим, – махнул им один из связистов. Высокий, белоголовый, остроносый, он представился Виталием Стеницким и коротко поклонился.
Кейко ощутила, как колыхнулись в Стасе усталость, желание отвлечься, погрузиться в привычную, такую интересную жизнь, которой он хотел всем сердцем и из которой выпал после вызова старшего.
– Идем, хоть узнаем, что в мире творится. – Неожиданно для самой себя она взяла Стаса под руку и потянула к диванам, дугой стоявшим вокруг инфосистемы, которая была стилизована под статую какого-то древнего божества с поднятыми над головой руками, где мерцал прозрачный кристалл с медового цвета прожилками.
Первым на диван плюхнулся невысокий курносый Олег, тут же потянулся вперед, фамильярно стукнул божество пальцем по плечу и бросил:
– Полный выпуск, пожалуйста.
Кейко не столько слушала, сколько наблюдала, как жадно ловит новости Стас. Ему было интересно все: и новые попытки контакта с йотунами Ночной стороны, и репортаж об исследованиях системы черных дыр, где наткнулись на следы деятельности Старших сущностей.
– Попова здесь нет, – пробурчал Стас, – он бы наверняка что-нибудь сказал.
Заметка о новом детском комплексе в системе Высокий Вишну всколыхнула в нем зеленоватое «мамское» свечение, и Кейко чуть улыбнулась. Все же он удивительно славный.
Отчего-то кольнуло в затылке. Нехорошо кольнуло, непривычно. Кейко, как учили, тут же ухватила эту иголочку, потянулась вдоль нее, пытаясь определить источник тревоги. Вибрирующая нить уходила за пределы корабля, и Кейко позволила сознанию выскользнуть из тела – как это получалось, спроси, не ответит. Она одновременно и растворялась, и обволакивала иголку, искала нить, которая за ней тянулась, текла по ней тоненькой струйкой.
