Объективность полностью

Но что никогда не утрачивалось в этих лингвистических блужданиях, так это тот эпистемологический вызов, который бросал Кант своим изначальным различением между «объективно значимым» и «всего лишь субъективным». В своей «Критике чистого разума» (Kritik der reinen Vernunft, 1781, 1787) Кант нападает на сенсуалистскую философию эпохи Просвещения как неадекватный подход к познанию как мира, так и самости. Джон Локк и его последователи полагали, что всякое знание происходит из ощущений и размышлений об ощущениях: даже знание о себе и личной тождественности является результатом ощущений, представленных воображением и памятью в сознании. Кант возражает: ощущения не могут образовать связанный объект, еще в меньшей степени – понятие. Например, без априорных интуиций пространства и времени не было бы подлинного опыта, а лишь хаос бессвязных ощущений красного, громкого, колющего, неприятного. Эти интуиции и, в более общем смысле, чистые понятия рассудка являются поэтому «условиями возможного опыта». Только на этой почве может покоиться их объективная реальность. Ощущения, например, красного или аромата могут изменяться от индивида к индивиду и даже у одного и того же индивида в зависимости от обстоятельств. Это артефакты субъективной конструкции органов чувств. В противоположность этому, правило, согласно которому каждый объект дан в опыте как существующий в пространстве и во времени, не допускает никаких исключений и поэтому обладает «объективной значимостью»[356].

В отличие от ощущений объективно значимые понятия принципиально непсихологичны. При этом не являются они и метафизическими: тот факт, что любой опыт должен быть причинно упорядоченным, ничего не говорит о предельной реальности, которая может соответствовать или не соответствовать представлениям опыта. Никакое усилие разума, каким бы титаническим оно ни было, никогда не откроет сущность вещей в себе, кроме того свойства, что они существуют вне нас. Кант мог дискредитировать сенсуалистскую философию как всего лишь субъективную, как материал психологии. Но «объективная значимость», которую он противопоставлял «всего лишь субъективному», не означала стремления к метафизике. Напротив, она решительно и постоянно располагалась на уровне эпистемологии.

Кант считал, что опыт предполагает определенную структуру сознания, равно как и мира, данного сознанию. Без единства сознания невозможен будет опыт обладающих единством объектов. То, что Кант называет «трансцендентальным единством апперцепции», преобразовывает беспорядочные ощущения в единое представление объекта, лежащее в основании любого эмпирического познания «объективной реальности»[357]. Это был радикальный разрыв с сенсуалистской философией эпохи Просвещения, рассматривавшей ум как свободную конфедерацию способностей, более или менее подчиненных разуму, а целостную самость как нечто, гарантированное лишь непрерывностью сознания. Согласно сенсуалистам объекты и события связываются благодаря простой смежности и случайным ассоциациям – в анализе Юма причинность не более чем постоянное совпадение. Кантовская унификация самости как необходимого условия любого возможного опыта была не только альтернативной версией сознания, но и альтернативным взглядом на познание. Опыт перестает быть исключительно чувственным. Он предполагает определенные «трансцендентальные» условия, предшествующие любому возможному опыту.

Как правило, Кант оставляет прилагательное «объективный» (субстантивированная форма «объективность» появляется в его работах крайне редко) для обозначения всеобщих и априорных условий и отождествляет «субъективное» с психологическим или «эмпирическим» в смысле эмпирических ощущений сенсуалистской эпистемологии эпохи Просвещения. Объективная значимость определяется необходимыми и всеобщими условиями рассудка, а не природой вещей самих по себе: «Объект сам по себе всегда остается неизвестным; но когда связь представлений, полученных от этого объекта нашей чувственностью, определяется рассудочным понятием как общезначимая, то предмет определяется этим отношением и суждение объективно»[358]. Само сознание имеет примеси объективного и субъективного: трансцендентальное единство апперцепции, связывающее в единство понятия об объекте чувственное многообразие, обладает «объективной значимостью», однако эмпирическое единство апперцепции (например, присущая кому-то ассоциация гобоя с альпийскими лугами) имеет лишь «субъективную значимость»[359]. Поэтому не имеет смысла кантовское различение объективного и субъективного ставить в прямое соответствие с различием между телом и душой или сознанием и миром.