Объективность полностью

Однако, как мы видели, взлет механической объективности породил новые виды неустойчивостей. Триумф частного над общим избавлял от проблем, связанных с сомнительными идеализациями, однако изображение индивидуального сильно усложнило обращение (т. е. распознавание или объяснение) с «нормальными отклонениями», которые могли возникать у отдельных особей. Является ли данная звезда или морская звезда тем же самым, что изображено на рисунке? Появилось два новых ответа. Первый, как мы увидели в предыдущей главе, состоял в том, чтобы разработать понятие структурной объективности: сделать упор на структурных отношениях, а не на объектах самих по себе. Этот ответ отвергал механическую объективность (уходя от эмпирических образов), но усиливал сам концепт объективности в другом отношении (посредством еще более настойчивого утверждения независимости знания от кого бы то ни было). Сторонники структурной объективности игнорировали механическую объективность, поскольку считали, что миметические репрезентации даже самым тщательным образом сделанного фотоснимка никогда не дадут результатов, поистине инвариантных для каждого наблюдателя. Разумеется, инвариантные структурные объяснения особенно хорошо работали с точки зрения тополога или философа, но они не решали морфологических проблем, с которыми сталкивались биологи, микроскописты или астрономы. Вместо того чтобы отвергать эмпиризм изображения, тренированные эксперты стремились использовать «умудренный опытом» или «тренированный» взгляд, чтобы собрать по частям то, что грозился разрушить радикальный номинализм[644].

Шла ли речь о классификации звездных спектров или об электроэнцефалограммах, создатели атласов, верившие в экспертное суждение, осознанно стремились использовать свои атласы, чтобы распознавать группы объектов. Сторонники тренированного суждения употребляли разнообразные метафоры, не желая сводить свою работу ни к простому сбору широкого ассортимента отдельных индивидуальных случаев (с риском впасть в механическую объективность), ни к представлению идеализированных сущностей, целиком скрытых за занавесом видимого (с риском вернуться к истине-по-природе). Они обращались в первую очередь к поверхностным сходствам – иначе говоря, к семействам. Хотя не было никаких эксплицитных, строго процедурных правил распознавания, скажем, вида звезды на основе ее спектрограммы или малого эпилептического припадка по электроэнцефалограмме, можно было научиться распознавать и группировать их так же, как учатся узнавать определенную группу людей по едва заметным нюансам их внешности. В том смысле, который стал известен благодаря Людвигу Витгенштейну, хотя и не им был придуман, семейные сходства (частично совпадающие черты без необходимого и достаточного «базового» набора признаков) давали возможность отобрать понятия и классы, такие как «игра» или «число».

У черепа А могут быть некоторые общие признаки с черепом В; череп В с черепом С могут объединять другие признаки – но черепа А и С могут не иметь общих определяющих признаков. Семейства объектов опознаются при помощи тренированного суждения; ни одна простая, основанная на правилах процедура не сумеет однозначно привести нас от нормального черепа с вариацией № 1 к нормальному черепу с вариацией № 23. Мы подошли к третьей исторической альтернативе, восставшей против режима изображения, которому неотступно следовала истина-по-природе (с общими идеализированными объектами, обнаруживаемыми благодаря вмешательству гения). Истина-по-природе (типы) противопоставляется механической объективности (индивиды), но последняя подвергается критике со стороны структурной объективности (реляционные инварианты) и тренированного суждения (семейства объектов). Это разделение вовсе не означает, что все они последовательно сменяли друг друга: напротив, каждый новый режим видения скорее дополнял, чем заменял предшествующий. Структурная объективность усилила поиск мира без нас – но ценой отхода от эмпирической, миметической фиксации объектов в сторону отношений и структур. И истина-по-природе, и тренированное суждение противостояли механической объективности, но враг моего врага не обязательно мой друг: тренированное суждение отличается от истины-по-природе именно потому, что ученые, обращавшиеся в XX веке к суждению, чтобы создавать изображения в атласах, уже приняли на вооружение или проработали механическую объективность. Последовательность имеет значение – уроки истории что-нибудь да значат.