Ил. 3.31, 3.32. Растерзанная объективность, фрагмент. Erwin Christeller, Atlas der Histotopographie gesunder und erkrankter Organe (Atlas of the Histotopography of Healthy and Diseased Organs) (Leipzig: Georg Thieme, 1927), table 39, fig. 79. Кристеллер носил несовершенства своих фотографических разрезов тканей как почетный знак: они демонстрировали его способность воздерживаться от идеализации. Кристеллер сделал изображенные огрехи – такие, как деформированная снежинка, асимметричный всплеск капли молока и сломанный биологический кристалл – главной особенностью сдержанного, «чисто механического» (и объективного) изображения. Даже ограниченная цветовая палитра, показанная здесь, была необходимой жертвой – раскраска вручную была слишком субъективной. Этот разрез, его края, разорванные при препарировании, взят из полиповой аденомы (доброкачественной, полипоподобной опухоли) пилоруса (проход в нижнем конце желудка) у сорокасемилетнего офисного работника.
<p>Самонадзор</p>Контролирование художников – сдерживание их склонности к «субъективным искажениям», «избыточному реализму в духе Золя», художественному «произволу», «суждению» или «пристрастию» к «фантазиям» – было лишь первым моментом выстраивания гораздо более обширного набора ограничений. Действительно, характерной чертой изобразительного объективизма конца XIX века был самонадзор – форма самоконтроля, одновременно этического и научного. В этот период ученые стали рассматривать механическую регистрацию как средство обуздания своего собственного искушения привносить в изобразительную репрезентацию системы, эстетические нормы, гипотезы, язык и даже антропоморфные элементы. То, что начиналось как контролирование других (художников, печатников, граверов, резчиков по дереву), теперь расширилось до морального предписания, адресованного исследователям и рефлексивно направленного на них самих. Иногда контроль индивидуальных отклонений осуществлялся рутинно при помощи «личного уравнения» – слагаемого для систематического исправления ошибок, предназначенного для корректировки результатов каждого наблюдателя. К примеру, в астрономии наблюдение прохождения (например, прохождения Венеры по диску Солнца) требовало, чтобы наблюдатель записывал точное время, в которое звезда или планета пересекала нить в наблюдательном устройстве. Это делалось нажатием кнопки. Но процедура была сложнее, чем выглядела, поскольку «уже отдаленное знакомство с темпераментами покажет, что разным людям для этого требуется разное время. Это вопрос доли секунды, но будет очевидна разница между нетерпеливым, быстрым, импульсивным человеком, который по привычке предвосхищает момент, когда увидит совпадение звезды и нити, и флегматичным, основательным и неторопливым человеком, который внимательно ждет до тех пор, пока не будет уверен, что контакт состоялся, а затем решительно и твердо записывает время. Эти различия носят настолько личный характер в случае каждого наблюдателя, что вполне возможно делать на них поправку и после того, как стала известна специфика конкретного наблюдателя, привести его временные отметки прохождения к отметкам некоторого стандартного наблюдателя»[301].
Задачей посложнее был контроль более тонкого вмешательства индивидуальной наклонности ученого привносить интерпретацию, эстетику или теории. Но примеров таких попыток множество – как при помощи машинно-ориентированных репрезентационных схем, тем или иным способом использующих фотографию, так и способами, которые с фотографией никак не связаны. Например, весь жанр атласов о глазе опирался на работу с офтальмоскопом. В одном из образцовых атласов этого жанра, созданном Германом Пагенстегером и Карлом Гентом в 1875 году, ясно указывалось на необходимость и необычайную трудность самонадзора: «В этих [изображениях] авторы постарались представить объект настолько естественно, насколько это возможно. Едва ли можно надеяться, что эта попытка удалась им во всех случаях: они слишком хорошо отдают себе отчет, сколь часто в ходе создания рисунка субъективный взгляд [subjective Anschauung] исследователя ускользал из-под его контроля»[302]. Именно этот утраченный контроль, это ускользнувшее желание и следовало отсечь любыми возможными способами: «Они [авторы] создали атлас исключительно объективным, описав лишь действительность, с которой столкнулись, и постаравшись исключить из него как собственные взгляды, так и влияние господствующих теорий. Можно было бы с легкостью значительно расширить его, включив теоретическое и практическое заключения; но авторы сочли, что этого следует тщательно избегать, если работа нацелена на обретение непреходящего значения и сохранение для читателя преимущества беспристрастного взгляда и непредубежденного суждения»[303].
