Объективность полностью

Чтобы противостоять этим опасностям (согласно Френкелю и Пфейфферу), следует возвести заграждение в виде обучения пользованию микроскопом – учебы, которая должна начинаться с изображения объектов, уже запечатленных фотографически. Где и как? В атласе, то есть в их атласе[310]. Не то чтобы у Френкеля и Пфейфера не было конкурентов. В 1896 году самый плодовитый издатель атласов, Феликс Леман из «Lehmann Verlag», убедил своего брата, Карла Бернхарда Лемана, напечатать его «Атлас и основы биологии» (Atlas und Grundriss der Bakteriologie). Как и его предшественники, Карл со всей ясностью осознавал серьезную конкуренцию, развернувшуюся между фотографией и рисунком. Вполне оправданным, допускал он, является утверждение о том, что «к фотографии следует отнестись с особым вниманием в связи с задачей объективной репрезентации научных объектов, особенно бактериологических объектов». Но этого было недостаточно или не всегда достаточно. Во-первых, для отдельных видов биологических культур (в число которых входили в том числе те, что использовались при диагностике заболеваний) лучше подходил рисунок; фотография могла выигрывать при изображении отдельных организмов, но в случае целых культур рисунок был предпочтительнее. Во-вторых, рисунки превосходили изображение на фотопленке в передаче пространственной глубины. Итак, это был как раз тот случай, когда фотография расценивалась как более объективная техника, но, тем не менее, она терпела поражение при сравнении с рисунком как средством подготовки к диагностике заболевания[311].

Как ясно показывают эти битвы образов, механическая объективность – самоотрицание вкупе со стремлением к дисциплинированной автоматичности – годилась не для всех и не всюду. Объективность обходилась дорогой ценой – в разных контекстах она требовала принести в жертву педагогическую эффективность, цвет, глубину резкости и даже диагностическую значимость. То, что столь многие практикующие специалисты были более чем готовы платить такую цену, указывает на сильнейшую привлекательность этой эпистемической добродетели. По меньшей мере, в своем профессиональном мире ученые того времени прекрасно отдавали себе в этом отчет – они не питали иллюзий, будто живут в мире доктора Панглоса, где все добродетели действуют в едином направлении. В некотором смысле, это осознание плюсов и минусов ввиду сложности самих наук не должно удивлять нас. В конце концов, далеко не секрет, что в политической сфере есть времена и места, где одни добродетели господствуют над другими, – общества, в которых кажущаяся добродетель эгалитаризма всегда побеждает добродетель заслуженного вознаграждения. И наоборот.

Объективность имела огромное значение для американского астронома Персиваля Лоуэлла в первые годы XX века, когда он боролся за установление факта существования «каналов» на Марсе, – ради объективности он был готов пожертвовать многим (и тем не менее так и не убедил большинство своих коллег). Он писал об одной серии зарисовок своих наблюдений, напоминавших по виду атлас: «Каждый рисунок был сделан так, как если бы я никогда не видел планету прежде; я лишь дважды позволил себе задним числом дорисовать хотя бы снег, случайно пропущенный ранее. В каждом случае у меня было пятнадцать минут, так что ни один рисунок не претендует на то, чтобы представить все, что можно было увидеть в ту ночь в телескоп. Их задача – как можно ближе передать безличные и взаимно сопоставимые изображения – научные данные, а не художественные картины»[312].

Ил. 3.33. Зарисовки Марса. Percival Lowell, Drawings of Mars, 1905 (Lowell Observatory, 1906), pl. 34, June 13–15, 1905 (выражаем благодарность Архиву Обсерватории Лоуэлла). Серия «безличных и взаимно сопоставимых изображений». Та, что приведена здесь, охватывает период около семи месяцев. В течение этого периода видимый размер самого Марса (по сообщению Лоуэлла) варьировался от 6,4 секунды дуги в начале до 17,3 секунды, а затем обратно до 10,0 секунды в конце серии. Лоуэлл предлагал читателю отодвинуть приведенные блокнотные зарисовки на соответствующее расстояние, чтобы воспроизвести эти угловые размеры, – он утверждал, что меньший видимый размер приводит к недостаточной детализации на ранних и поздних этапах изменения. Но в реальности марсианских каналов он не сомневался: «Действительное изменение многих из каналов настолько явно, что его невозможно не заметить, пролистывая эти страницы». Lowell, foreword to ibid., n. p.