В рассуждениях Алиани был один серьезный прокол – она не знала о чьей-то попытке взломать защиту дома Ваади, и о том, что тот же хохот я слышала наяву. Говорить ей об этом не стала. Во-первых, это связано с платьем, а во-вторых, мне самой нужно это хоть и слабое, но утешение.
– Лучше бы не понимала. Но все равно, спасибо. Им говорила?
– Пока нет, нужно было уточнить.
– Теперь можешь сказать. Только скажи им «гарантировано». Ладно?
– Скажу. Заодно Тайриниэль объяснит Узиани значение слова.
– Можно я тоже спрошу? Почему вы настолько разные? В смысле, ты – как профессорская дочка, а она…
– Я росла рядом с эльфами, дружила с Флэарри и Фаарром, и мне много лет. Узиани еще почти ребенок, все, кого она видела – селяне. Но это не страшно, побудет подольше с Тайриниэлем, и ты ее не узнаешь, мы быстро учимся.
– А почему сами не учите?
– Учим. Тому, что касается дриад и Леса. Остальной мир каждая познает самостоятельно.
Большего узнать про дриадский уклад жизни не получилось, в комнате материализовался Фаарр Огненный. А ему идет это – Огненный. Как и Ваади – Водный. Удивительно подходит. Удивительно? Ольховская, ты дура!
– Кто-нибудь может мне объяснить это подозрительное затишье? Мар? Лиа?
– Фаарр, ты не называл меня так с…
– Извини, еще не проснулся. Что у нас опять стряслось? Почему у сладкой парочки глаза на мокром месте?
– Маррия, ты сама?
– Да, иди, скажи им.
– Мар?
– Мы читали «Новости Аршанса» …
Фаарр слушал и с каждой минутой становился все мрачнее.
– Где газета?
– Я ее сожгла. Поторопилась, да? Можно другую заказать…
– Обойдусь. Сожгла здесь? – кивнул на пиалку.
– Да, только не в этой комнате.
– Комната пофиг. Отдай.
Это он мне или огню? Огню. Вон, как затанцевал и потянулся лизнуть подставленную ладонь.
– Отдай, сказал, и не балуйся.
Мой, то есть его, огонек взметнулся высоким языком пламени и в руках у Фаарра оказалась совершенно целая газета.
– Молодец, хороший малыш. Потом верну.
Он быстро пробежал глазами статью, выругался сквозь зубы и отложил газету в сторону.
– Можно я ее опять… Не могу видеть эту рожу.
– Вад посмотрит, тогда. Он уже идет. Что было дальше?
– Может, подождем и я обоим расскажу?
– Давай. Погоди… У нас что, пожар где-то? Почему не слышу? Мар, твоя работа?
– Что у нас горит? – появившийся Ваади изволил гневаться. – Откуда такой дым? Фар, твоя работа?
– Ой, – догадалась о причинах задымления. – Это гном, наверное.
– Гном горит?
– Курит…
– Взбесившийся келпи! Фар, убери, пожалуйста, в этом даже мы не выживем. И пошли пить чай.
– Чай принесу. На, ознакомься, я сейчас.
Ваади ознакомился. Со злостью скомкал и швырнул газету в дальний угол. Вернулся Фаарр, следом приплыли трубка гнома, чай и два кофе.
– Что скажешь? Откуда этот реликт выполз?
– Кто его знает. Я за их новостями не слежу.
– Почему?
– А смысл? Сделать-то ничего нельзя.
– Нельзя… – горько вздохнула. – Но сжечь его хоть можно?
– Как сжечь? Маррия, ты о чем?
– С газетой.
– Думаешь, на нем отразится?
– Нет. Но мне так немножко легче.
Младшие даже не улыбнулись, серьезно кивнули. И я еще раз с удовольствием понаблюдала, как огонек уничтожает мерзкого Теримитца. Потом рассказала все остальное.
–… и я услышала, как Фаарр говорит про Пророчество. Что ничего не изменится, пока оно не исполнится. На голос и вылезла, даже ничего не натворила.
– Молодец. Какой я молодец, что вовремя прислышался.
– Мы потом с Алиани говорили, она считает, что это не видение, а игры подсознания. И сбыться не должно.
– Правильно считает, я с ней согласен. Потому что, если ты окажешься еще и предсказателем, я этого уже не выдержу.
– Я у нее позже уточню ход мысли, тогда решу, соглашаться или нет, – скептик Ваади оптимизму не поддался. – А по поводу предвидения, аленки-то ей снятся.
– Не поспоришь. Но, Мар, давай ты не будешь пророчицей?
– Сама не хочу. А Алиани не знает про тот день, когда меня кто-то нашел, я ей не говорила.
– Все равно, завязывай с пророчествами, неблагодарное это дело.
– Завяжу. Только прочитаем то, которое уже есть. Я подумала… Фаарр, только не говори, что тебе уже страшно. Вот, я подумала, в нем должна быть подсказка, иначе его не сделали бы незапоминаемым.
– Маррия, любое пророчество – это подсказка. Но кто сказал, что едва мы отойдем от него, как тут же не забудем?
– А кто сказал, что забудем? Я не из Аршанса, я – не Аршанс, вдруг, получится.
– Маррия, фактически, мы тоже не Аршанс, но у нас ничего не вышло.
– Вы пробовали?
– Конечно. И неоднократно.
Последняя надежда грозила обернуться крахом. Почему я об этом не думала? Младшие, действительно не из Аршанса, здесь рождены только…
– Ваши тела!
– Что?
– Ваши телесные оболочки родились здесь. Все остальное да, не отсюда. Но память, наверное, как-то связана с телом. Ты сам говорил, пока вы такие, вы не помните… А я вся не отсюда. Понимаете?
– Знаешь, Вад, мне уже страшно, но кармаг я завтра возьму.
– А сегодня? У нас всего две недели, пока начнется. По времени Эксорима. А по нашему времени сколько?
– Чуть больше. Дня на три.
– Все равно мало. Давайте сегодня?
– Нет, Мар. Мне нужно с Са-Бирой договориться, насчет кармага.
