– Без него мы не можем? Возьмете меня и… Как Зеркало.
– Зеркало – можно, тебя – нет.
– Жалко. А пешком? Амарриэлли просто ходила к нему, я помню.
– Дорога Амарриэлли тебе не подойдет. Эльфийскими тропами ходят только эльфы.
– Как интересно! Послушать хотите? – Ваади снял тишину. – Только тихо.
– Маррия хорошая! – доказывала кому-то Узиани. Догадаться кому – не трудно.
– Дак, я же ж и не говорю, что плохая-то. Да, может же ж, больная? Вона, белая-то какая сидела. И глаза-то дурные.
– Она расстроилась сильно. Что эльфам такое сделать хотят, что совсем плохо будет.
– Тю! Из-за ушастых-то? Дак, чего же ж за них-то сердце рвать? Не, парень, ты того, не отворачивайся, я же ж против ваших-то ничего не имею. Ну, судьба же ж у них такая, не свезло. Чего же ж теперь-то поделаешь? Дак, может, не так и тяжко-то? На тебя глядючи, и не скажешь же ж, что прям сильно натерпелся-то, справный да ладный.
Тут же представив «справного да ладного» в окровавленной тряпке, избитого до несовместимости с жизнью, я вскочила с кровати. Сейчас кто-то у меня договорится.
– Спокойно, Мар, – Фаарр вернул меня в исходную точку и приобнял за плечи. – Послушаем еще, кто, чем дышит.
– Иль хозяева добрые-то попалися? А может, парень, тебя того, для плотских-то утех держали? Говорят же ж, есть такие-то. Тогда же ж и вовсе с чего жалиться-то?
– Дядя Храп! Как не стыдно!
– А чего же ж стыдного-то, девонька? Эльфы, говорят же ж, до этого-то дела дюже охочи были. Жил, поди, в удовольствии-то.
– Его чуть совсем не убили. Если бы не Маррия…
– Узиани! – Алиани вовремя успела прервать подругу.
– Дак, это чего же ж, она его себе прикупила-то? Ну, дак, дело-то молодое, мужик здоровый завсегда же ж нужен-то. А ты чего же ж тогда к нему льнешь-то? Дозволяет, что ль?
– Все не так! Маррия просто добрая и…
– Дак, понятно же ж, что, добрая, ежели своим ушастым-то делится. Иль платишь ты ей за это дело-то? А что? Выгоду, ее завсегда…
Последнего предположения не выдержала уже Алиани:
– Бахрап, это уже переходит все границы!
– Дак, какие де ж границы-то, девоньки? Что вы за ними-то от начала дней бегали, то же ж всем известно-то. Ежели вам их для нужды-то бабьей сдавать, поди же ж, денежку вязками брать-то можно. Ай, молодец девка! Чего удумала!
– Перестаньте! Она не такая! – Узиани сорвалась на крик. – Она не покупала! Она его просто спасла и вылечи… Ой!
– Спасла и вылечила? Эльфа? Дак, как же ж это возможно-то? Ежели же ж кто узнает, не жить ей-то. Дак, он же ж, поди, еще и беглый-то получается? Вот же ж штольня-рудничок! Дак, может, она того, на голову-то скорбная?
– Все, хватит, – теперь терпение лопнуло у Фаарра. Исчез у нас и, видимо, появился у них. – Слышишь, Бахрап, ты говори, да не заговаривайся. Или сам быстро скорбным станешь. Не только на голову.
– Дак, чего же ж я сказал-то, Фаарр Огненный? Я же ж мыслю просто, по-житейски, так сказать-то.
– Вот по-житейски я тебе и скажу. Посмеешь еще раз оскорбить здесь хоть кого-нибудь, поверь, Стаалли от твоего рода отвернется.
– Дак, нет же ж больше рода-то моего, один я остался-то.
– Больно тебе от этого?
– Больно, Фаарр Огненный, так больно… Нет моих девонек, извели кровососы подлючие…
– Больно, значит? Тогда на него посмотри. Их девочек тоже нет. Думаешь, им страшно и больно только от собственного рабства? У них не один род прервался, а весь народ обречен.
Мамочки, он же прав! А мне это ни разу в голову не пришло. Если даже случится чудо и эльфы окажутся свободны, они все равно обречены, эльфиек больше нет. У дриад рождаются только дриады. Русалки бесплодны. Как обстоят дела с людьми, я не знаю, в лучшем случае, это будут полукровки, а с каждым поколением эльфийской крови в них будет все меньше, пока не исчезнет полностью. Эльфы Аршанса перестанут существовать. Что бы я чувствовала, зная, что скоро исчезнет, пусть не все население моего мира, но мой народ точно? И какой извращенный ум мог породить столь ужасный план? Как Тайриниэль может это переносить? И зачем Фаарр устроил это при нем? Это жестоко. Не подумал? Или показался только гному?
– Так как, Бахрап, почему ты решил, что тебе плохо, а ему нет?
– Дак, это… Я же ж не эльф…
– Чтобы больше я ничего подобного не слышал. Как ты говорил? Грань всех уравнивает? Вот считай и уравняла. Не Грань, так Озеро. Понял?
– Дак, это же ж, понял, чего же ж не понять-то, Фаарр Огненный. Только, ежели узнает кто…
– А ты языком попусту не болтай. Незачем никому знать об этом. Даже если спрашивать будут, забудь, все, что здесь видел и слышал. И всех, кого видел, тоже забудь. Или в Подгорье никогда не простят тебе этого. Поверь, им будет за что проклинать твое имя.
– Дак, не скажу же ж я никому. А ежели другой-то кто?
– Другие – не твоя забота. Буквы сделал?
– Дак, сделал же ж, как не сделать.
– Неси сюда, посмотрим, что вышло.
Пока гном ходил за буквами, мы с Ваади присоединились к остальным. Ровные гладкие кругляши с разноцветными закорючками Фаарр, едва взглянув, сгреб в сторону дриады.
– Алиани, пойдет?
– Нормально. Подожди, Бахрап, а ты буквы чьи нарисовал?
