Тайриниэлю в двух словах изложили историю Пророчества и последней схватки на Озере. Он ничего не знал с момента, когда добропорядочные жители Четвертого селения изловили его и бросили под ноги Черной Невесте. Эльф несколько минут сидел молча, уронив голову на руки, вопрос задал только один:
– Амарриэлли погибла?
– Да. Ты ее знал?
– Она моя сестра. Последний раз виделись, перед тем, как они в Лес ушли. Мельком, даже не поговорили.
– Вот же… Мандрагора ползучая! – Фаарр даже растерялся. – Извини, Тайрин, мы не знали. Ты держись. А я все понять не мог… С тобой-то мы точно не пересекались, а что-то знакомое проскальзывает.
– У меня и этого не было, – слегка виновато поддержал Ваади. – Да, мы и видели ее всего ничего, только на Озере, а там не до рассматривания было. Держись, Тайриниэль. Невеселую мы тебе весть принесли…
– А они бывают другие?
– Бывают! – не смогла удержаться. – Ты, например, живой и здоровый.
– Один из всех? Без… Ладно, извините… Я немного…
– Брось, понятно все, – Огненный хлопнул его по плечу. – А то, что один… Помогай исправить.
– Как? – эльф совсем затосковал, вернулось ровное безразличие в голосе. – Что я могу?
– Слышишь, Тайрин, я все понимаю, но хорош сопли размазывать. Почему Мар, которая вас в глаза не видела, лезет в спасатели, а ты…
Вот зачем он так? Эльфу и без того плохо. И не какой из меня пример?
– Я никуда не лезу. Я просто…
Помощь оценили. Фаарр. Прищуренными глазами и нехорошим вкрадчивым тоном:
– Ты просто мешаешь мне вернуть его в норму. Да, Мар?
– Ой, я не поняла.
– Привычное состояние, – отмахнулся и вернулся к эльфу. – Так, как, Тайрин, будем хором рыдать или займемся делом?
И мы занялись делом. Озвученное мной Пророчество ожидаемо никто не запомнил. Слова-активаторы Фаарра были по-своему уникальны: «Пиши» – на запись и «Сотри» – на удаление.
– А что? – пожал он плечами. – Не люблю лишних сложностей.
Звукохран сработал. Относительно. Запись получилась, но понимали ее только я и Младшие. На шедевры маго-технического прогресса их переводческие силы не влияли. С запоминанием дело по-прежнему обстояло плохо. Пророчество хранилось в моей «чужой» голове, но разобраться в нем могли только рожденные в Аршансе, в памяти которых оно не задерживалось. Вот о чем думал тот, кто ставил такие, абсолютно невыполнимые, условия? Расчет на то, что оно сбудется само по себе? Какой тогда в нем смысл? Не понимаю…
– Бесполезно. Вижу всего один вариант: Марррия до всего додумается сама и расскажет остальным, а мы поверим на слово.
– Не выйдет. Я не додумаюсь.
– Мар, ты что? Ты у нас девочка не глупая, мы в тебя верим, справишься. Другого выхода нет.
– Это не выход. Это тупик. Я его только запомнить могу, а понять могут те, кто из Аршанса.
– Из чего такой вывод? – потребовал объяснений Водный. – С первой частью понятно. А вторая?
– Из Пророчества. Там четко сказано, – процитировала нужный кусочек. – Вот. Запомнить я запомнила, а дальше – вы, нет, они, – кивнула на дриад и эльфа. – А вы опять ничего не запомнили. Да?
– Точно. Но мы тебе верим, Мар, как и обещали.
– Девонька, дак, может, ты своими-то словами растолкуешь, что же ж в нем говорится-то?
Никогда не видела смысла в пересказах текстов «своими словами», еще со школы не понимала этого занятия. Но, как девушка вежливая, старшим отказывать не привыкшая…
– Понимаешь, дядя Бахрап, там говорится, что для того, чтобы запомнить эти слова голова, которая их запоминает, должна быть чужой, не отсюда. А чтобы понять их, наоборот, нужно чтобы душа была местная, тут родилась, поэтому ни у меня, ни у них ничего не получится, только у вас.
– У одного меня? Ох, ты же ж, штольня-рудничок, дак, как же ж я смогу-то?
– Бахрап, помолчи минуту. Вад?
– Да.
– Тайрин?
– Да.
– Девушки? – обе дриады кивнули. – Мар, а в начале там что? Вот так же, своими словами.
Не понимаю, что происходит, но мне не трудно.
– Где-то между годами, столетиями, получится, появится тот, кто от двух родителей, нет, не так, от двух пап, именно отцов, а не папы с мамой. А три матери, три мамы поселят его жить рядом с четвертой. Как бы тоже мамой получается. И он там жить будет, пока в окошке должен свет поменяется, ну, как день-ночь, наверное. И еще цвет чего-то то ли уже изменился, то ли изменится потом, не понятно, там два времени…
– Ах, ты моя умница, иди я тебя расцелую! Бахрап, ты тоже молодец, но целовать не буду.
– Фаарр, ты чего, не трогай меня! – кое-как вырвалась из объятий Огненного, но в щеку он меня чмокнуть успел. – В чем дело?
– Маррия, мы его помним! В твоем изложении – помним! Понимаешь? – еще один поцелуй, в другую щеку, от Водного. Ох, уж эта их скорость перемещения! Только что был в другом конце комнаты и вот, пожалуйста.
– Серьезно? Правда, помните? Отпустите меня, оба!
– Так мы же по-дружески, Мар! Серьезно помним. Предлагаю это дело отпраздновать. Никто не против бокала вина?
Настроение разом поднялось у всех, даже Тайриниэль улыбнулся. От вина никто не отказался. Гном только назвал его «баловством для девонек» и осушил свой бокал залпом. Остальные с удовольствием смаковали терпкий рубиново-красный напиток.
