— Сколько я провалялся в отключке? — спросил он.
— Практически две недели, — ответила я.
— Проклятье, — он выругался себе под нос. Из него так и посыпалась брань, когда бок снова пронзило болью.
— Может, приляжешь? — предложила я, посторонившись.
Не успела я отойти, как он схватил меня за запястье. Жар, исходящий от его пальцев, начал растекаться по всему моему телу, сосредотачиваясь в самом моем центре.
— Ева, тебе, наверное, уже пора, — сказал Райдер, прожигая меня взглядом.
— Куда? Ты о ч... — Уголок губ Евы изогнулся в ухмылке. — Ааа.
Райдер пропустил это мимо ушей, его взгляд скользил вверх по моему телу, задержавшись на груди. Подо всеми одетыми на меня слоями одежды было незаметно, что я на четвертом месяце беременности. Я пока старалась не демонстрировать свое положение, но приближалось время откровенного разговора.
Ева вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Мы с Райдером впервые остались наедине, нам больше не мешала лихорадка, и теперь он был в сознании. Сейчас существовали только мы вдвоем. Я занервничала, разволновалась и одновременно испугалась.
— Райдер, прошу тебя, приляг. Я не выдержу снова смотреть, как тебе накладывают швы, — взмолилась я, опустив руку ему на грудь.
— Попозже. Мне надо кое-что сделать. — Он дернул меня на себя. Я оказалась не готова к такому рывку.
Я с шумом выдохнула, падая на него. Его сильные бедра удержали меня он удара.
— Райдер, ты что творишь? Тебе же станет хуже, — затаив дыхание произнесла я.
Он не ответил. Его рука опустилась на мое бедро, заключая в ловушку. Другая, переместившись под косу, обхватила затылок.
— Хуже мне станет, если я не сделаю вот этого, — сказал он.
Не успела я осознать смысла его слов, как он накрыл мой рот. Его борода царапала мой подбородок. Его губы завладели моими, наверстывая упущенное и так ему необходимое. Меня переполняли эмоции. Жар, нужда, пламя и страсть. Все вместе, они рождались где-то внизу и растекались по всему телу.
Впервые за несколько месяцев я снова почувствовала себя живой.
Я застонала, когда он сменил угол наклона, требуя большего. Я разомкнула губы, сдаваясь под его напором.
Я разочарованно промычала, стоило его рукам отпустить меня. Но их возвращения долго ждать не пришлось. Одним движением он сорвал с меня вязаную шапочку и швырнул ее через всю комнату. И сразу же запустил пальцы в освобожденные волосы, запутываясь в них.
А когда он погрузил свой язык в мой рот, я просто обезумела. Мои руки переместились на его обнаженную грудь, такую теплую под моими пальчиками. Я ощущала ими очертания его мышц, и это напомнило мне, что он похудел в лагере для пленных, но по-прежнему оставался сильным и готовым сражаться.
— Сними ее, — прохрипел он мне в рот, дергая за мою куртку. — Мне надо ощутить тебя. Прикоснуться. Боже, я должен проверить и убедиться, что не брежу и не сплю.
Я замерла. Он хочет, чтобы я сняла куртку. Вот он. Момент истины. Момент, когда он узнает, что скоро станет папой.
Его губы снова накрыли мои, на этот раз более требовательно. Пока он целовал меня, я протиснула руки между нами и взялась за пуговицы своей поношенной куртки.
— Я постоянно думал о тебе, Мэдди. Днями и ночами ты занимала все мои мысли. Мне всюду виделось твое лицо. — Его рот опустился к линии моего подбородка, оставляя на нем влажный след. А большой палец пробежался под воротничком рубашки и погладил ключицу, запуская у меня табун мурашек.
Я расстегнула пуговичку, пытаясь сосредоточиться. Но учитывая его губы, желание во мне разрослось до опасного уровня.
— И твои волосы. Мне мерещились их прикосновения. Я вспоминал, как они накручивались на мои пальцы, когда я двигался внутри тебя, — хрипло выдохнул он возле моей шеи, стягивая резинку с моей косы. До боли медленно он расплел ее. А когда волосы свободно упали мне за спину, он запустил в них пальцы.
Я запрокинула голову, стоило ему начать вести дорожку из поцелуев вдоль моей шеи. Он немного сжал пальцы, не давая мне дергать головой, пробуя на вкус мою кожу.
Я часто задышала, прикрыв глаза. Задрожавшие руки забыли о пуговицах и переместились к его бедрам.
— И губы. — Он вернулся к моим губам, скользнув по ним своими. — Черт, Мэдди, воспоминания о твоих губах целыми ночами держали меня в напряжении.
Он с грубостью накинулся на мой рот, вынуждая меня разомкнуть губы. Я застонала, наткнувшись на его жаждущий язык. Он расстегнул еще одну пуговку на куртке.
— Только мысли о тебе помогли мне выжить, — прошептал он.
Расстегнув последнюю пуговицу, Райдер сразу же скинул с меня куртку. Она упала кучей у моих ног, накрыв ботинки и обмотавшись вокруг. Теперь меня прикрывали только слои рубашек.
Его пальцы потянулись к верхней пуговице моей рубашки, в то время как его язык проник в мой рот. Я не могла сопротивляться. Мои руки потянулись к его волосам, запутались в отросших прядях и притянули его ближе.
Когда он застонал, не от жажды, а от боли, волна беспокойства охладила мой разгоревшийся пыл.
— Мы не можем, Райдер, — сказала я, отстраняясь от его губ.
Он потянулся следом, почти падая с кровати, чтобы дотянуться до моего рта.
