На проезжей части стояла зеленая микролитражка, прямо перед синей калиткой, той самой, что возле электрического столба. И все же Алексис засомневался, попал ли по адресу. Сквозь задернутые занавески не пробивался свет, и он заколебался, не зная, стоит ли звонить. Ему показалось, что лучше постучать – выйдет не так назойливо. Два сухих, довольно робких удара. В дверях появилась женщина лет пятидесяти, с наполовину седыми волосами, постриженными в каре, и напряженной улыбкой.
– Здравствуйте, доктор. Мы вас ждем, – пригласила она.
Из смежной с гостиной комнаты доносилась классическая музыка. Нежный и успокаивающий полет скрипок. Он разглядел в полумраке женщину, стоящую к нему спиной. У нее были волнистые темно-каштановые волосы. Наклонившись вперед, она усердно массировала ноги лежащего в постели человека. Руки ее двигались ритмично, и до Алексиса донесся аромат массажного масла, которое она использовала. Он стоял и смотрел на нее. Было похоже, что она, словно балерина, следует темпу, заданному музыкой, и старается усыпить тело, на которое направлены ее усилия. И волшебство вроде бы действовало. Мужчина оставался неподвижным, с закрытыми глазами, с умиротворенным лицом. Не нужно было быть врачом, чтобы разглядеть признаки поздней стадии рака: крайняя худоба, восковая кожа, поредевшие волосы. Все это контрастировало с кукольным, без морщин лицом, опухшим от кортикостероидов. Через несколько минут Алексис громко прокашлялся, сообщая о своем присутствии. Молодая женщина обернулась с недовольным видом.
– Извините, – пробормотал он, словно ребенок, ожидающий взбучки.
Ее глаза сверкнули в полумраке, пронзив его; как ему показалось, излишне сурово. Он с вопросительным взглядом повернулся к жене больного.
– Роберу понадобилось много времени, чтобы уснуть, – шепнула она ему на ухо. – Он всю ночь не сомкнул глаз из-за болей… Оливии еле удалось успокоить его.
– Оливия, – повторил он, подумав, что это имя ему знакомо.
– Вы должны увеличить дозу морфия, – продолжила жена. – Не могу больше выносить вид его страданий.
– Покажете мне рецепт?
Женщина кивнула и пошла в гостиную. Это способ выиграть время, сказал себе Алексис. Почему он до прихода не просмотрел историю болезни? Типичная ошибка начинающего. Он видел, как Джо перед поездкой достал ее из ящичка с буквой Р и сунул в докторский чемоданчик. Это не мелочь – выписать такое болеутоляющее, так что ему надо узнать побольше. Куда делась эта чертова медкарта? Молодой врач рылся в своих инструментах, ручках, рецептах, и тут чемоданчик выскользнул у него из рук и с громким стуком упал на пол. Из-за грохота больной подпрыгнул. А точнее, легонько вздрогнул, пару раз моргнул и тяжело вздохнул. Потом опять настала тишина. Алексис боялся, что он снова дернется. Но нет, сон взял верх.
– Простите, простите, – несколько раз извинился он, наконец-то ухватив нужный листок.
Массажистка, явно раздраженная его поведением, снова нахмурилась. Что ей не нравилось – его поведение или само его присутствие? Непонятно.
– Тсс!
Она не произнесла это слово вслух, ее губы просто округлились, и он все понял. Не прояви она такую враждебность, Алексис даже счел бы ее красивой. Индейский типаж, золотистая кожа, миндалевидные глаза с длинными черными ресницами, высокие скулы и слегка приплюснутый вытянутый нос. Жаль, что все портят ее высокомерные манеры. Разозлившись на Алексиса, она решила завершить сеанс и на цыпочках вышла из комнаты. Она была в короткой приталенной джинсовой куртке, длинном цыганском платье, а сумка на плече была раза в три больше, чем предполагали габариты ее владелицы.
Жена вернулась со списком лекарств, и Алексис не стал будить ее мужа. Он предложил приехать завтра в обеденный перерыв, чтобы осмотреть больного и выписать новые рецепты. Рассказ жены оказался гораздо информативнее данных, нацарапанных в медицинской карте. Множественные опухоли, исходная точка которых так и не была выявлена. Назначен паллиативный уход, осуществляющийся на дому по желанию пациента. Он даже подписал отказ от госпитализации, независимо от ее оснований.
– Робер родился на Груа и умрет на Груа. Для него это важно. – Слова жены прозвучали как предупреждение.
И Алексис понял, насколько может быть страшно покидать остров, если ты провел на нем всю свою жизнь. Отчаяние женщины тронуло его. Со сходными ситуациями он был знаком по работе в скорой помощи. Конец жизни. Долгие агонии. Но здесь все выглядело по-другому. Более интимно. Он сам пришел к людям и общался с ними в их привычной обстановке. И он сюда вернется. Здесь слова звучали по-другому. Еще мощнее. Как удержать необходимую дистанцию? Перед уходом он посоветовал жене уменьшить перерывы между введением морфия, если муж не сможет справляться с болью, и, главное, звонить ему, как только возникнет какой-нибудь вопрос. Он закрыл за собой дверь с тяжелым ощущением, что не оказал особой помощи, хотя женщина горячо его благодарила.
