Следуя указаниям реабилитолога и опираясь на канадки, Ян под аплодисменты Маттье сумел сделать первые шаги. Последнего позабавила его фигура в трусах и компрессионных чулках, впивающихся в бедра, но он воздержался от комментариев, потому что почувствовал огромное облегчение, увидев отца на ногах. Впрочем, и само заинтересованное лицо было потрясено.
– С ума сойти, – заявил Ян, сразу повеселев. – Сегодня я пошел. Завтра побегу. Послезавтра вернусь к работе… И в чем проблема?
Ровно в этот момент в палату вошел Жерар, его спаситель.
– Эй! Притормози, приятель… В таком темпе ты вывихнешь свой протез уже в первый день!
– Да нет, он прочно сидит! У меня хороший хирург.
– Ты хочешь сказать – лучший… Но это не значит, что ты можешь перескакивать через этапы! Предупреждаю: тебе нельзя класть ногу на ногу и садиться на корточки.
– Черт, а я как раз собрался пригласить мадемуазель на танец. – Ян указал костылем на медсестру.
– Что вы ему добавили в капельницу, Мартина?
– Строго по протоколу, профессор… только антибиотики и одну дозу морфия.
– Притормозите скорость капель, он слишком слабо кривится от боли.
– Не трогать! – возмутился пациент, снова ложась и считая, что усилий на сегодня достаточно.
Ортопед был доволен.
– Мартина! Этого мы продержим неделю, хочу за ним последить.
– Записала.
– Целую неделю? – запротестовал Ян. – Мне говорили о госпитализации на три дня.
– Да, говорили, но ты же живешь у черта на куличках… Я не хочу отпускать тебя, пока не буду уверен, что все в порядке.
Ян закатил глаза, как ребенок, потом стал умолять Маттье заступиться. Безуспешно. В результате после ухода профессора в палате установилась тяжелая тишина, прерываемая хрустом шоколадной плитки, которую больной уже догрызал.
– У тебя заболит живот, – предупредил Маттье, предпочитавший недавнее раздражение отца его теперешнему унынию.
– Слушай, дай-ка мне мобильник. Надо позвонить Джо.
– Зачем?
– Хочу узнать, как там всё в кабинете.
– Не можешь сделать перерыв хотя бы на день?
– А ты не можешь перестать изображать наседку?
Ян не оставит последнее слово за сыном. Хотя бы в этот раз. Чтобы добиться своего, достаточно просто проорать громче, чем Маттье.
– Дай мне ТЕЛЕФОН!
И вскоре, словно по волшебству, завопил Джо. Да так громко, что Маттье, сидя в кресле, прекрасно его слышал.
– Совершеннейший кошмар, док! Алексис явился с часовым опозданием, и теперь тут у нас бюро жалоб! У него никакого контакта с пациентами. Мадам Вайан только что устроила мне сцену: он не раздел ее полностью, чтобы измерить давление, и она считает, что это стыдоба! Она утверждает, что ты всегда делал так. Что до мадам Сарфати…
Заинтригованный Ян взглядом спросил сына, как к этому отнестись. Его улыбка успокоила отца.
– А ты ожидал от Джо чего-то другого? – спросил Маттье, когда разговор завершился.
– Честно говоря, нет, – вздохнул Ян. – Он ни секунды не способен быть серьезным.
– Таким образом он сообщает тебе, что не стоит волноваться… Давай-ка прояви хоть немного доверия к ним. Они прекрасно справляются без тебя.
Может, как раз это больше всего и взволновало Яна? То, что без него будут обходиться день за днем? Что в жизни нет незаменимых? Он понимал, что следующие часы будут долгими. Тот, кто ни разу не провел ночь в больничной палате, не знает, что при этом испытываешь. Одиночество, страх, дискомфорт. Ян с удовольствием поворочался бы в постели, поспал на боку или на животе. Но недавно перенесенная операция требовала от него оставаться в положении покойника – на спине, головой на подушке. Эта поза была настолько нестерпимой, что он поспешил нажать на пульт, чтобы поднять изголовье.
Несколько последних минут его грудь сжимала странная боль. Может, дело в шоколаде, который плохо переваривается? Или его одолевают пугающие мысли? Ночная паническая атака – это классика. И такая же классика – спазмы, которые перехватывают дыхание, сводят судорогой челюсть, обливают жаром и заставляют потеть. Действительно ли это классическая паника? Тогда почему он никогда раньше не ощущал такого давления в диафрагме? Ведь это не первая стрессовая ситуация в его жизни. Ян поколебался, а потом все же нажал на звонок. Ему было неловко, он не был до конца уверен, что поступает правильно. Но беспокойство его не отпускало. Обеспокоенным было и выражение лица медсестры, ворвавшейся в палату.
– Месье Мадек! Какая-то проблема? В палате 21 требуется помощь, срочно! – Он услышал, как она зовет коллег.
С пяти утра Алексис вертелся в постели и размышлял о предстоящем рабочем дне. После двух чашек крепчайшего кофе, выпитого, чтобы снова не уснуть, он решился спуститься в кабинет в спортивных штанах и без майки. На площадке второго этажа он как будто услышал равномерный храп Джо и звуки царапающейся в дверь собаки.
– Тсс! Иди, ложись! – приказал он шепотом, но властным тоном.
