Обещание Перидота полностью

С этими словами он встал, вернул мечи на спину и начал удаляться.

— Эй! — Я вскочила с травы. — Куда ты идешь? Что ты имеешь в виду?

Он не обернулся, пересекая двор, окруженный бугенвиллеей и пышными пионами.

— Я не могу тебя ничему научить, если у тебя нет духа сражаться. И я слышал, что в Азурине есть деликатес из гигантских моллюсков, который я очень хочу попробовать.

— Даган. — Я потянула его за рукав. — Остановись.

Он обернулся быстрее, чем я ожидала, и я должна была напомнить себе, что он самый подтянутый пожилой мужчина, которого я когда-либо встречала. Возможно, самого здорового из всех, кто когда-либо жил. Он так долго смотрел мне в глаза, что я стала стесняться и старалась не ерзать.

— Для человека, который так заботится о своих родных, ты думала о том, как твое отречение может повлиять на них?

Волна вины нахлынула на меня, даже когда я ответила:

— Нет. Я имею в виду, Райдер, Ли, даже Мари… У них все хорошо.

Кратковременное разочарование, мелькнувшее в карих глазах Дагана, поразило меня глубже, чем кинжал.

— Разве не жестоко заставлять их страдать из-за того, что они заботятся о тебе?

Я боролась с желанием скривиться, с желанием, чтобы мои конечности подкосились и я упала на землю.

— Я никого не заставляю страдать.

— Разве?

— Перестань отвечать на вопросы вопросами. А если я больше не хочу заботиться обо всех? Если я просто хочу побыть одна. Почувствовать свободу хоть чуть-чуть — прежде чем все кончится. Неужели это так ужасно?

— И это ты называешь свободой? Остаться здесь, пока Кейн и Мари отправятся без тебя? Одиночество, изоляция, просто ожидание смерти? Ты ее жаждешь?

— Даган, ты можешь прекратить? Я просто не хочу уходить. Я…

Но он подошел ближе.

— Заставляешь всех бросить тебя, потому что ты слишком труслива, чтобы сделать это для них? Давишь и подталкиваешь, пока они не решат…

— Хватит, — прорычала я, громче, чем хотела. Две птицы вылетели из кипариса, который окутывал нас тенью. На мгновение я слышала только свое учащенное дыхание и журчание воды из далеких фонтанов.

Даган смотрел на меня с любопытством.

— Когда ты впервые прибыла в Шэдоухолд, Гриффин, Кейн и я старались держать тебя на расстоянии. Знаешь, почему?

— Потому что ты ворчун, Кейн пытался залезть мне в трусы — безуспешно, кстати, — а Гриффин не любит людей?

Даган смотрел на меня в полной тишине. Он не давал мне возможности уйти от разговора о неприятных, болезненных эмоциях.

— Нет, — признала я. — Не знаю.

— Лишь мы трое знали, какая участь тебе уготована. Мы знали, как больно будет однажды рассказать тебе о твоей судьбе. Как оба мира рассчитывают на тебя: двадцатилетнюю девушку из маленького городка Янтарного, на чьих тощих плечах лежит груз всего мира.

Я проглотила комок, застрявший в горле.

— Мы не могли позволить себе слабость.

Мое сердце сжалось от жалости к нему — к человеку, который потерял жену и дочь и не хотел никого подпускать к себе. Кейн и Гриффин тоже потеряли свои семьи из-за Лазаря. Внезапно трудности Гриффина в отношениях с Мари и людьми в целом показались мне трагическими.

— Так же, как ты избегаешь покидать Цитрин из-за страха перед тем, что может вызвать в тебе это путешествие. Я уже говорил тебе, что в умении управлять своим страхом заключена сила. Сила заключена и в уязвимости. Это то, что делает нас людьми и дает нам то, за что стоит бороться. Иногда это также то, за что стоит умереть.

Я потеребила шею.

— Я не могу позволить себе хотеть жить, Даган. Я не могу сбежать от пророчества. Как ты сказал, посмотри на всех людей, которые на меня рассчитывают.

— Я знаю, как страшно позволить себе хотеть то, чего ты никогда не сможешь иметь. Иногда мы говорим себе, что проще вообще ни о чем не заботиться.

Я скрестила руки и посмотрела на море вдали. Я пыталась мысленно оказаться там. Совершенно одна. На острове. Где мне не пришлось бы сталкиваться со всем этим.

— Но в надежде тоже есть сила. Ты не знаешь, что тебя ждет. У всех нас впереди долгий и извилистый путь, независимо от пророчества. Не трать то немногое время, которое тебе осталось в этом мире, на то, чтобы закрываться от него.

— Я не могу… — Я вздохнула с дрожью. Я не заметила, что у меня закончился воздух. — Я не могу больше быть слабой. Я была слабой и боялась всю свою жизнь. Мне легче принять свою судьбу, быть сильной.

— Признание того, что ты не хочешь этой судьбы, не делает тебя той же робкой девушкой, какой ты была, когда прибыла в Шэдоухолд.

— Ну, я так не считаю, — сказала я, глядя на зеленые травинки под своими ботинками. — Я предпочитаю просто опустить голову и плыть по течению день за днем, пока не придет время сделать то, что нужно.

— Плыть по течению последний год своей жизни?

Я прикусила язык, чтобы не выдать мучительную боль в сердце. Это не слишком отличалось от того, в чем меня обвинял Кейн, а также Мари.

— Это гораздо лучше, чем смотреть, как ты обычно влачишь существование, подобно тени.