Обещание Перидота полностью

Кейн покачал головой, не отводя взгляда от Мари, чью голову поддерживал Гриффин.

— Нам нужен более крупный город. Лягушачий Глаз — всего лишь захолустье контрабандистов…

Гриффин покачал головой.

— Бухта Сирены разграблен. Там слишком опасно. Нам нужно лететь в…

— Уиллоуридж. — Кейн скрестил руки.

Оникс. Назад в Оникс.

— В твой дворец?

Кейн покачал головой.

— Мы не можем рисковать. Он не так хорошо защищен, как Шэдоухолд. Лазарь может ждать нас там.

— Тогда куда? — спросила я, и в моем голосе слышалась ярость. Рука Мари казалась слишком маленькой в моей.

— К Бриар. — Голос Гриффина был едва слышен.

— Мы не видели ее пятнадцать лет, — предупредил Кейн. — Я не…

Гриффин сказал таким грубым голосом, что у меня похолодело внутри:

— Сейчас же, Кейн.

Глава 28

АРВЕН

Когда мы прибыли в столицу Оникса, Уиллоуридж, была еще глубокая ночь.

Мари не подавала признаков жизни всю поездку. Гриффин и я не спускали с нее глаз. Федрик сидел рядом со мной, терпеливо и молча. Если бы она не дышала, я бы подумала…

Но она дышала. Она не мертва. С ней все будет хорошо. Бриар знала, что делать.

Она должна была знать.

Иначе я бы никогда себе не простила.

Мы приземлились на черепичной терракотовой крыше, и в темноте я едва разглядела холмистый город под нами, уличные фонари освещали чистые мощеные дороги маслянистым светом. Я была готова облизать сам ветер — наконец-то, к счастью, стало прохладно.

Я скучала по воздуху Оникса больше, чем могла выразить словами. Знакомый запах сирени и гардении витал в сухом ветерке, который целовал мое лицо. Теперь мы были всего в двух часах езды на карете от дома и больше не находились в королевстве, где меня разыскивали за измену.

Я достала свою меховую накидку из одного из наших наспех собранных мешков и спешилась. Значительный размах крыльев Кейна уменьшился, эти гладкие, как змеиная кожа, крылья спрятались в его позвоночнике, а полированные обсидиановые когти и рога превратились в аккуратные ногти и сложенные серебряные кольца. Он повел нас по крутой лестнице, Гриффин нес Мари за мной. Дерево скрипело под нашими ногами.

Я оглядела город, и страхи, которые я раньше испытывала по поводу Уиллоуриджа, все больше и больше казались чужими воспоминаниями. Насколько я могла видеть, а из-за позднего часа и тумана это было не много, Уиллоуридж был заполнен удлиненными домами с терракотовыми или шиферными крышами и массивными неиспользуемыми дымоходами. Я могла только представить, как выглядит город зимой, когда из каждого дома поднимается тонкий дымок на фоне тусклого вечернего снега, танцуя под звуки колядников.

Эти дома отличались от побеленных вилл Азурина или фермерских домов и коттеджей Аббингтона. Они были более прочные, построенные из богатого кирпича или известняка, и более готические, как и все в Ониксе, — с оттенком чего-то мрачного, призрачного и немного печального. Как романтичные кованые ворота или фонари на каждом доме, которые освещали позолоченные ступени и дверные ручки, или ручные вывески с яркими, стремительными надписями, которые обозначали углы улиц.

Кейн шел сквозь ночь, ведя нас по узкой улице, усаженной вязами. В конце улицы стояли широкие, массивные железные ворота, окутанные мягким светом уличных фонарей. Сквозь извилистый металл я могла разглядеть огромный, раскинувшийся особняк, более величественный, чем таунхаусы через две улицы, с изящной черепичной крышей и большими окнами, очерченными лунным светом. Гриффин держал Мари рядом со мной, прищуриваясь в темную полосу земли перед нами, пока Кейн подходил к воротам.

— Бриар! — крикнул он в ночь, и его голос сопровождали только музыка одинокого уличных музыканта и его аккордеона и стук копыт лошадей по брусчатке где-то в центре города, вдали от домов.

Я ждала, стараясь не ерзать, пока холод не просочился сквозь мех и не пробрал до костей.

Наконец, ворота сами распахнулись — без стражников и солдат, которые бы их открывали — и Кейн слегка кивнул нам.

— Это хороший знак? — спросила я Гриффина.

— Узнаем.

Мы вышли на холмистый газон. Луна высоко висела в небе, а ряды лаванды заполняли обе стороны кирпичной дорожки под нашими ногами, которая вела к величественному крыльцу особняка, освещенному фонарями, манящими нас внутрь. Над нами висела единственная белая скамейка, прикрепленная к темным деревянным балкам.

Кейн схватился за тяжелый дверной молоток, и его звон слишком громко раздался в ночи. Когда Бриар открыла входную дверь, ее красота почти лишила меня дыхания.