Обещание Перидота полностью

Она повернулась, чтобы уйти, и прошла половину пути по скользкой дороге, прежде чем обернуться к нам, ее молодые глаза затуманились ужасом.

Меня пробрал холод.

— Что такое? — успела спросить Арвен.

— Вы… вы должны будете заключить сделку. Когда придет время, вы должны будете.

— Какую сделку? — спросил я.

Бет замерла.

— Я не знаю. Я вижу только отрывки…

Все, что я смог сказать, было:

— Пожалуйста.

— Ее лицо будет мокрым от слез, — сказала Бет, указывая на Арвен. — А твои руки… они будут покрыты кровью.

Началась гроза, и хотя здания рядом с нами давали некоторую защиту, дождь начал промокать нас обоих. Не успел я сказать больше, как Бет побежала обратно на холм к магазину своей матери, и мы смотрели, пока ее силуэт не исчез в тумане.

Глава 35

АРВЕН

Дождь начался в какой-то момент, который я не могла вспомнить, и теперь мои ресницы и нос покрылись прохладными каплями. Я опустилась на колени на неровную брусчатку.

— Арвен. — Голос Кейна прозвучал хрипло.

Ливень размыл все перед моими глазами.

Как и чувство вины. Вины больше, чем я могла вынести. И шок от слов Бет.

Чистый шок.

Я схватилась руками за прохладный камень под собой, чтобы удержаться, и мои ногти царапали мокрый, неподвижный камень. Я не была уверена, за что я цепляюсь.

— Арвен, — Кейн повторил мое имя, опустившись на одно колено — дождевые лужи тут же пропитали его дорогие брюки. Я чувствовала его рядом. Тепло, исходящее от его тела. Видела, как его белая рубашка колышется в порывах ветра.

Но он не прикасался ко мне.

Я убила — убила — сотни солдат Фейри, Мари была в какой-то магической коме, потому что я не послушала ее, Федрик едва не потерял ногу, пытаясь спасти меня, а теперь…

Я отравила свою собственную мать. Двадцать лет я была причиной ее болезни. Довела ее до грани смерти. Я практически убила ее…

Или… и это тоже моя вина? Она бы никогда не оказалась в Перидоте, если бы я не попросила Кейна привести ее ко мне.

Я была целительницей, а все, что я делала, — это причиняла людям боль.

И моему… отцу. Богу. Богу Фейри.

Из моих губ вырвался жуткий смех.

— Ты можешь стоять, пташка?

Я набрала полные легкие воздуха, пока грудь не стала холодной, но это нисколько не помогло мне устоять на ногах. Моя сила, мой лайт зудящими волнами перекатывались в кончиках пальцев — подпитываемый виной и горем, нарастая внутри меня, поднимаясь по шее, спускаясь по задней части ног и доходя до лодыжек и пальцев ног.

Я попыталась встать и почти поднялась, когда внезапное головокружение заставило меня опереться рукой о мокрую стену кондитерской, чтобы не упасть.

— Арвен.

Я повернулась к Кейну и смогла разглядеть только тонкий след капли дождя, стекающей по его носу. В глазах темнело, все плыло.

— Сделай глубокий вдох, ладно?

Ветер был слабым в моих легких. Я закрыла глаза от бури и слов Бет, от всей боли и мучительной силы, и хотела, чтобы прохладные капли успокоили жжение в моем сердце.

— Давай отведем тебя домой, — сказал Кейн.

— У меня нет дома.

— Не начинай себя жалеть, пташка. Шэдоухолд всегда будет твоим домом.

— Я жалею всех остальных. Всех, кому не повезло сблизиться со мной.

Его широкие руки обхватили мои плечи — так нежно, но в то же время достаточно твердо, чтобы заставить меня поднять глаза.

— Ты была плодом. Ты не сделала ее больной специально. Твоя мать любила тебя, Арвен. Она знала, кто ты такая, и что будет с ней, если она выносит тебя, но все равно любила тебя больше всего на свете.

Я тихо и горько рассмеялась.

— И посмотри, чем это ей закончилось.

Он вытащил меня на улицу, где нас встретил сильный ливень. Ветер яростно завывал у скал, а тележки торговцев вокруг нас качались под силой бури. Горожане искали укрытия под навесами и толпились в тавернах и магазинах. Разъяренное, бурлящее озеро вырисовывалось за почти опустевшим причалом, его воды бились о полузатопленные сваи из коряг.

— Ты можешь летать в такую погоду? — спросила я его, и мой голос затерялся в порывах ветра.

— Могу, но это будет неприятно для нас обоих. — Он прищурился, глядя сквозь дождь на узкую башню с часами вдали, вода прилипала к его темным волосам на лбу и капала в глаза. Его рубашка была промокла насквозь. — Уже поздно. Нам лучше остаться здесь на ночь. Пойдем.

Кейн тащил меня сквозь бурю, мимо телег, лодок и корявых деревьев без листьев. Ветер пронизывал меня до костей сквозь плащ, но мне было все равно. Печаль, отчаяние — все это сменилось тупой головной болью, от которой я чувствовала себя более уставшей, чем что-либо еще.

Наконец, мы подошли к васильково-синей двери приморского домика Кейна.

Используя единственный клочок обсидианового лайта, он открыл нам дверь, и мы проскользнули внутрь.

Меня окружила оглушительная тишина.

Было темно и ледяно холодно — очевидно, здесь никто не был уже несколько месяцев. Я стояла неловко, дрожа и капая на богатый деревянный пол.

— Я на минутку. Устраивайся поудобнее. — Он пересек комнату, подошел к круглому деревенскому столу, снял меч и ножны и бросил их на стол рядом с маленькой вазой, в которой стояли две увядшие орхидеи, полностью высохшие и тонкие, как бумага.