— Значит, она придумала эту уловку, чтобы защитить своего ребенка от Лазаря.
— Верно. Она видела, что случилось с ее матерью, с ее мужем… Я ее не виню.
— Почему ты так уверена, что она придет к нам? Это было бы очень рискованно.
Я снова посмотрела на город под нами и на темную, чернильную воду за доками. Воздух был насыщен запахом рыбы, соли и сосен.
— Я не уверена. Но у меня есть надежда. Я бы так поступила. Чтобы вернуть свою семью, если бы ее похитили. И, возможно, чтобы помочь добру победить. Посмотрим.
Кейн усмехнулся рядом со мной, наши ноги беспрерывно стучали по камню в одном ритме.
— Пташка-оптимистка. Можно тебя так называть?
— Слишком длинно. Мне и моего прозвища хватает.
— Правда? Ну, это же неинтересно, правда? Может, назвать тебя как-нибудь по-другому? ‘Мангуст' не звучит так же складно…
Я невольно рассмеялась.
— Ты смешной.
— Только для тебя.
Когда я посмотрела на него, он с трудом сдерживал улыбку. Я широко раскрыла глаза, удивленная тем, что земля под нами не развалилась и не разломалась, а море не поглотило нас целиком. Мы с Кейном ладили. И не ссорились. И не спали вместе.
Я вздохнула глубоко и ровно и повернулась лицом к городу.
Голос Кейна был немного похож на бархат, когда он сказал:
— Ты готова пить до темноты?
Я закатила глаза.
— Это все, что можно делать здесь, чтобы скоротать время?
Он поднял одну бровь.
Я почувствовала, как по моей спине пробежал дрожь.
— Да, давай выпьем.
Глава 3
4
КЕЙН
Арвен пила эль, и перед ее лицом свисала пышная волнистая прядь волос. В мерцающем свете фонарей таверны она выглядела шелковистой и блестящей. Мне очень хотелось заправить эту шоколадную прядь за ее ухо. Настолько сильно, что у меня потели ладони.
Какой мазохист скажет женщине, которую любит, что он влюблен в нее, зная, что она не испытывает к нему взаимных чувств? Возможно, тот же идиот-мазохист, который доводит ее до оргазма своим языком, а потом клянется, что больше никогда не будет этого делать. Оба этих безрассудных поступка превратили простое пребывание рядом с Арвен в пытку.
А теперь я потел из-за пряди волос.
Арвен подняла бровь.
— Ты в порядке?
— В полном. — Я осушил свою кружку. — Можно нам еще по одной?
Барменша — худая женщина с непропорционально пышной грудью — заменила наши пустые кружки свежими, полными до краев, и одарила нас лучезарной улыбкой. Я окинул взглядом таверну, которая заполнялась народом по мере того, как дневной свет уступал место вечерним сумеркам.
— Ты вообще хочешь пить, или тебе просто нравится, когда симпатичная официантка ухаживает за тобой?
— Осторожно, пташка, твои когти видны.
— Я не права?
Я поставил кружку с элем и посмотрел на нее.
— Ты очень ревнивая женщина, ты это знаешь?
— Это грубо.
— Я не прав? — повторил я.
Арвен выдохнула.
— Нет, наверное, нет. Это ужасно, правда?
— Для тебя, возможно. Зависть — это яд, которым мы себя травим.
Она сделала глоток эля и вытерла рот тыльной стороной ладони.
— Я слишком долго чувствовала себя… недостойной. И одинокой. Теперь это вошло в привычку — думать, что никто не выберет меня первой. Что другие женщины покажутся тебе красивее, что…
— Мари предпочтет дружить с Райдером?
— Я поработаю над этим. — Она поморщилась. — Думаю, я действительно должна извиниться перед Амелией.
— Если это поможет — мои глаза видят только тебя.
Это была правда, и, несмотря на боль, честность с ней принесла мне сильное облегчение. Я сделал еще один глоток пенного напитка. Когда Арвен ничего не сказала, я не смог удержаться и добавил:
— А вот ты, кажется, смотришь на многих королевских мужчин. Это что, власть так на тебя действует?
Ее маленький заостренный носик был готов довести меня до смерти. Почему я так любил мучить ее?
— Ты действительно невыносим, — резко ответила она, в ее глазах читалось веселье. — Удивительно, что кто-то вообще тебя терпит.
— Не уверен, что кто-то терпит.
Мы сидели за липким столом с одной короткой ножкой, из-за которой он раздражающе шатался, и когда я положил на него предплечье, случайно опрокинул наши полные кружки с элем.
— Особенно мы с тобой, — проговорила она, прижимая стол обеими руками, пока я вытирал разлитый эль, — словно школьники сцепились.
— Ты помнишь Леди Клейо и Сэра Филипа? — спросил я, бросая покрытые элем салфетки в бочку за ее спиной, когда она наклонилась.
— Да, это твои дворяне. Они ненавидят друг друга.
— Они женаты.
Глаза Арвен загорелись.
— Ты шутишь.
— Этой зимой будет двадцать лет их совместной жизни.
— Но они вряд ли счастливы. Они же разнесли друг друга в щепки на том собрании.
— Они вечно спорят. На самом деле, они довольно милы вместе.
Арвен взглянула в затуманенное окно за своей спиной. Облачный покров был настолько густым, что было трудно сказать, который час, но я знал, что мы были здесь уже как минимум четыре часа.
— Арвен…
— Я не отвернусь от нее.
Я подавил вздох, ее решимость была столь же впечатляющей, сколь и расстраивающей.
— Пташка, ты даже не знаешь эту девушку.
Арвен повернулась, чтобы заглянуть в другое окно, справа от меня.
