Ни Рэми, ни Кумо, ни Улитка не могли это сделать. Естественно, новоиспеченный господин его проверяет. Как новый высокотехнологичный гаджет. Гадая и предвкушая, на что же способен его род.
Он налил себе в чашку, предназначенную для рисовой водки, сока из графина и одним залпом осушил ее.
– Ну ловить-то ты их умеешь. – Улитка исподлобья посмотрел на Джеёна. – А его и ловить не придется. Так что не придуривайся и придумай что-нибудь. Ты же Масуми. Оправдывай свое охуенное жалованье, – сказал Улитка. Джеён недовольно поджал губы и опустил голову.
Он смотрел на рыбину, в ее мутные глаза. Смотрел на выглядывающий позвоночник синего цвета, на рваные куски хорошо пропеченного мяса, которое он не доел.
Его поглощало огромное нежелание подстраиваться под Улитку. Это претило ему. Какой-то тип, якобы великий Яо Вэй Лэнг Цао Нацзы – пародия на господина.
Но отчего-то задания у него были самыми настоящими, люди, окружающие его, на первый взгляд преданные, разделяющие его цели. А цели у него были глобальные. Великие, переворотные. И Джеён превратился в звено единого механизма. Он не хотел быть здесь, не хотел работать на Улитку. Но ему нужна эта работа.
«Это временно. Я решу дела с прадедом и тогда вернусь на службу к отцу, в свою династию мастеров» – так себя успокаивал Джеён, когда совсем припирало.
Настоящие задания, настоящие вознаграждения – у ненастоящего господина.
– Если больше нет вопросов – выметайтесь, иначе опоздаете.
Джеён вонзил палочки в рыбу.
Верх невоспитанности. Верх неуважения. Крайняя точка невозврата – Джеён мог получить выговор от господина за этот поступок и навсегда покинуть это место без права вернуться.
Этот жест – последнее, что отделяло его от откровенной неприязни, ненависти к Улитке и прямиком приводило к одному-единственному заключению.
Джеён не воспринимал Улитку как господина династии. Как своего господина.
Нельзя втыкать палочки в еду!
Это твердят каждому с младых ногтей и повторяют на протяжении всей жизни.
Особенно в священную еду, а крылатая фижель к ней относилась. Иначе духи разгневаются, а хозяин будет унижен, оскорблен.
Джеён добивался этого.
Он резко встал и молча пошел прочь.
Улитка так ничего и не сказал. Просто глядел ему вслед и сладостно улыбался, развалившись в кресле.
Великий Яо Вэй Лэнг Цао Нацзы собирал тузы. Сложные, продуманные, невероятно полезные.
Джеён был таким тузом.
Но Улитке было мало.
– Стой, стой, стой, Брай! – Сэм махнул ему и перепрыгнул за раз через пять ступеней, придерживая моток веревки на плече.
– Что? – Брайан развел руками. Белый пакет, висевший у него на предплечье, зашелестел и закрутился от движений. Он стоял почти в самом низу лестницы, ведущей к внешнему коридору трехэтажного здания невзрачного вида. Всего зданий здесь было три: они стояли так, что образовывали небольшой дворик, где расположилась старенькая детская площадка. У домов компактно припарковались машины, на перилах коридоров и веревках, протянутых между пролетами, сохли самые разные вещи, кругом находилась какая-то мебель, сломанная техника. В воздухе пахло жареной рыбой с целой гаммой специй, а в одной из квартир с открытым окном беспрерывно плакал ребенок. На фоне плача играла детская песня на чайлайском, певица до противности сюсюкалась, ее голос был приторно-сладким. Дома окружали плотные заросли деревьев, серые стены оплетал плющ.
Воодушевленный Сэм даже не бежал по металлическим ступеням, а прыгал. Они поскрипывали и звенели. Брайан думал, что от них что-то да отвалится.
– Екатерина два синша выцепила: один недалеко от нас, а другой – в Бариде.
– В жопу Барид! – тут же крикнул Брайан, поднимая руки над головой.
Он слишком быстро заразился предвкушением Сэма.
– Я тоже так сказал! Поэтому… разворачивайся! – Сэм остановился и резко выдохнул, переводя дух.
Он одернул свою белую широкую футболку, поправил веревку на плече. Стоя выше Брайана на две ступени, он хлопнул его по плечу:
– До точки минут тридцать.
Сэм прикинул время, посмотрев на наручные часы:
– Надеюсь, ты вместительную тачку взял в аренду?
– А что?
Они общались на шадерском, так меньше риск, что их подслушают, но Сэм все равно не доверял местным, прекрасно зная, что здесь проживает много приезжих. Здесь могли быть такие же, как он, – с квартирой знакомого, чтобы перекантоваться.
– По дороге расскажу.
– Я думал сначала поесть. – Брайан поднял повыше пакет и потряс им перед лицом Сэма.
– О, давай сюда!
Сэм отобрал у него пакет и подтолкнул к выходу.
– А веревка-то тебе зачем? – спросил Брайан, направляясь быстрым шагом в сторону парковки.
– Позже, все позже!
Сэм продолжал подталкивать его в спину.
На парковку въехал черный спортивный мотоцикл. Сэм и Брайан обернулись на его обрывистый рев. Марка этого мотоцикла была узнаваемой и достаточно известной. Таоский «Пакди» остановился, водитель выставил ногу и повернул голову в таком же черном шлеме в сторону парней.
Сэм и Брайан переглянулись. Сэм вопросительно кивнул ему, мотоциклист просто сидел на заведенном мотоцикле и молча глядел на них.
