Рыба лежала на овальной тарелке, окруженная дольками лимона и усыпанная веточками розмарина.
Джеён замялся. Он знал все традиции и правила и прекрасно знал, как все отреагируют, но придвинул тарелку ближе и принялся разбирать рыбу палочками на кусочки. Первый.
– Можешь на мой «Хенао» глянуть. – Он махнул палочками себе за спину. – Пришлось всю обивку снять.
Джеён, как и все остальные, обращался к своему господину на «ты» – и тот был не против. В свои сорок пять лет он выглядел молодо и порой вел себя неподобающе для своего статуса. Мог сидеть вместе с подчиненными и шумно выпивать, отвешивая непристойные шутки, и вытворять всякую ерунду, а на следующий день при необходимости он как по щелчку выключал друга и превращался в господина династии, который мог отругать и назначить наказание – самое настоящее, болезненное, обидное, справедливое.
Тогда все становилось на свои места: они работали на него, а он давал им эту работу.
– Как будто он раньше лучше выглядел. – Рэми выключил приставку и, приподнявшись, сунул ее в задний карман зауженных джинсов.
В ответ на это Джеён продемонстрировал ему средний палец. Рэми не сразу обратил внимание на то, что так увлеченно поедал Джеён.
Рэми, которому не чуждо нарушение правил, удивился поступку Джеёна. Он являлся блюстителем закона, тем, кто чтит традиции, – и вдруг такой резонансный жест.
Жест неуважения.
Улитка приблизился к столу. Он смерил манлио взглядом, но ничего не сказал. Взял только пачку сигарет и спички. Джеён оценил количество массивных дорогих перстней на его тонких пальцах. Вытащив одну сигарету, Улитка, не глядя, кинул пачку на стол. Она упала на тарелку с креветками в кляре, обжаренными в хрустящих золотистых сухарях. Джеёну это не понравилось, потому что он хотел попробовать креветки. Но он знал, почему Улитка так сделал, – еда на столе теперь была испорчена. Традиции высмеяны, господин Нацзы скомпрометирован.
Джеён этого и добивался.
– Если так, я ценю твои старания. – Улитка зажал сигарету зубами и поджег ее.
Джеён действительно прилагал усилия для поиска синшей. «Просто работай на этого хрена, и тебя не заставят выполнять высшие семейные обязательства», – убеждал себя Джеён всякий раз, как Улитка отправлял его на очередное задание. Но когда цели Улитки переплетались с целями Джеёна слишком тесно, то свои интересы он ставил в приоритет.
Выпустив дым, Улитка прямо посмотрел на Джеёна. Ему не оставалось ничего другого, как достойно встретить взгляд. Кусочек рыбы упал на стол с палочек, но никто не обратил на это внимания.
– Ты говоришь мне правду, Чжудо?
«Чжудо».
Свое имя манлио он теперь слышал намного чаще, чем данное с рождения. Улитка всех своих подчиненных называл по имени манлио. И все обращались друг к другу так же. Первое имя мешало работать, считал Улитка.
В семье парня называли по-шихонски – Джеёном.
Джеем его звал только Хван.
Пока его звали Чжудо, он был чужим, а пока он чужой, то его интересуют исключительно собственные цели.
Честно, Чжудо делал все, как истинный нифлемец, – с полной отдачей, качественно и доводя дело до конца, уважая любое задание.
И сейчас Чжудо говорил правду. Пусть и не всю.
– Чистейшую, господин.
Получив ответ, Улитка глубоко затянулся, смахнул с прямых широких бровей капли воды, а пальцы небрежно обтер о халат.
Рэми бросил короткий взгляд сначала на Джеёна, а потом на Улитку.
«Он догадывается».
Улитка сел в кресло из плетеного ротанга. Кумо подоспел еще до того, как Улитка обернулся, чтобы распорядиться насчет кресла. Вальяжно возложив руки на подлокотники, Улитка широко развел ноги. С пляжных шорт с нарисованными фламинго все еще стекала вода. Халат прилип к телу.
Если Рэми был просто удивлен, то Кумо не пытался скрыть недовольство, когда заметил, что Джеён отведал фижель. Он нахмурился и глядел на манлио исподлобья. Джеён ощущал внутри себя отвращение к собственной персоне, но лишь отчасти: гордость была выше правил.
«Даже приказывая мне как слуге, пусть знает, что самым великим господином ему все равно не стать» – эту мысль он крутил в голове всю неделю.
Кумо стоял позади своего господина, иногда просматривая сообщения в телефоне, но даже когда набирал ответ, все равно оставался полностью включенным в происходящие вокруг события. Он все слышал и все видел. Не успел Улитка снова затянуться, как Кумо показал ему экран телефона. И Улитка на некоторое время выпал из реальности, решая какие-то вопросы.
Еда встала поперек горла. Джеён прямо уставился на Рэми. Тот не сводил с него взгляда, в котором читалось только одно: «Я все знаю о синше!»
Рэми холодно улыбнулся, точнее, оскалился.
Джеён чиркнул по шее большим пальцем несколько раз. Он ясно давал понять, что будет, если Рэми откроет рот.
– Хорошо!
Джеён вздрогнул, когда Улитка резко обратился к Рэми:
– Выдвигайся. А ты, – он стряхнул пепел прямо на плиточный пол, указывая на Джеёна сигаретой, – поедешь с ним. В «Пауке» синш засекли.
– Вдвоем?
