Он обхватил пальцами длинную рукоять и, ощутив внутри приятные волны, слегка вынул меч из ножен. Черный металл блеснул на свету фонарей. Все в порядке. Джеён перекинул ремень на ножнах через плечо. Рэми уже подходил к массивному внедорожнику. Черный «Карнасье́н»[108] выглядел мощно, его дизайн напоминал строгие формы бойцовского быка, сердитый взгляд фар добавлял сходства. На отполированной поверхности отражались бледные пятна желтых фонарей.
Машина стояла без сигнализации. В ней и не было смысла здесь.
– Подожди. – Джеён притормозил, придерживая катану сзади и следуя за парнем, который уже обходил огромный автомобиль и двигался в сторону багажника. – Рэми, – позвал он, – что за хмырь?
Остановившись возле багажника, Рэми нажал кнопку на дверце, и она плавно начала подниматься.
– Яго, – поправил Рэми. Он бросил сумку с оружием в открытый багажник. – Здесь меня называй только так, ясно? – Рэми приблизился вплотную к Джеёну и произнес по слогам: – Я-го!
Сняв со спины ремень с катаной в ножнах, Масуми выжидающе глядел на него.
– Ты сам-то знаешь? – Рэми молчал, тогда он продолжил: – У тебя
– Меч положишь, нет?
– Ты отвечать будешь? – Джеён уже начинал выходить из себя. – Че за тайны?! Ты как дебил себя ведешь, Рэми!
– Яго.
– Хуяго!
Рэми громко и недовольно зарычал, резким движением вытащил телефон, разблокировал его и показал фото.
Джеён смерил Рэми взглядом и только потом посмотрел в телефон. Волна жара окатила тело, он не мог поверить своим глазам.
Юншен.
Тот самый Аттвуд, который испортил жизнь Хвану. Тот самый Сэм, о котором так приветливо отзывался Хван при любом удобном случае, пока с концами не уехал в Ахано. Тот самый Юншен, у которого он отобрал пятый синш Хозяина рек.
На фото был яркий солнечный день, Сэм, одетый в красную футболку с белыми нашивками и черные шорты, сидел на потрепанном баскетбольном мяче и, склонившись, внимательно глядел в телефон, держа его обеими руками. На коже виднелись рисунки его хону: облака и тучи, цветки шиповника, сорванные лепестки и колючие стебли. На шее три павлиньих пера. Таким был Юншен. Голову повязывала белая бандана, собирая влажные волосы кверху. Фото было сделано издали. Позади парня стояла стена из тропической зелени: тут и там торчали банановые пальмы, увитые лианами, высокие древовидные папоротники, дикая папайя, а чуть ниже раскинулись светло-зеленые веерные пальмы. На заднем фоне виднелись зеленые горы, на них – домики с загнутыми крышами. А еще дальше – снежная шапка горы Нинг. Все это буйство находилось за высоким сетчатым забором старенькой баскетбольной площадки. Сбоку от Юншена виднелось приличного вида кольцо, возле которого курили незнакомые Джеёну парни, по виду чайлайцы, некоторые ребята сидели прямо на изношенном резиновом покрытии. Возле забора валялись рюкзаки и бутылки с водой, кто-то из парней притащил музыкальную колонку. Судя по тому, что мяч находился под Юншеном, игру временно притормозили, пока он решал какие-то дела по телефону. Либо его не брали в команду, и он жаловался кому-то из своей огромной семейки, чтобы пришли и заступились за него.
Как же Джеён на это надеялся.
Опять это чувство безысходности: один и тот же человек, два задания и два разных фото: на бумаге – от прадеда, а на экране – от Улитки.
Становилось очень грустно от мысли, что, куда бы Джеён ни пошел, везде его ждал один и тот же выбор: выполнить задание или проявить сострадание.
Также его тревожил факт наличия Юншена в Нифлеме в непринужденной обстановке.
«Что ты тут забыл, чертов выскочка?!»
Джеён собрался. Он прочистил горло, почесал бровь и указал пальцем на телефон, который Рэми все еще любезно держал перед его лицом.
– Это Аттвуд. – То ли вопрос, то ли утверждение читалось в интонации Джеёна. Он устало облокотился о стенку багажника. Рэми убрал телефон в карман. – Угу. Значит, Аттвуд. – В одной руке Масуми сжимал ремень, а другой гладил гульку на голове, задумчиво задрав подбородок. Он посмотрел на Рэми. – Зачем он Улитке?
Рэми притянул сумку-скрутку поближе и развернул ее. Беглым взглядом он пробежался по впечатляющему арсеналу холодного оружия и выбрал складной нож. Сунул его в задний карман джинсов и потянулся к оставленной одежде.
– Тоже синши искать. Хрен его знает. – Рэми посмотрел на Джеёна. – Не знаю.
Рэми надел прозрачную рубашку с тиграми – она шуршала, как хороший, качественный пакет. Почему-то именно это сравнение всегда появлялось в голове при виде этой рубахи. Тем не менее Джеёну она нравилась. Но только со стороны – сам он слишком любил удобную одежду, чтобы когда-нибудь надеть подобное.
А еще Рэми будет очень жарко в такой одежде, подумал Джеён, но промолчал, потому как говорил это уже миллион раз.
Он устало отлепился от машины и, развернувшись, открыл заднюю дверь. Скоро должен прийти Кумо, он сядет на переднее сиденье возле водителя, а его место здесь.
Перед глазами стояла фотография. Джеён несколько раз похлопал пальцами по лбу, пытаясь прогнать мысли. Он хотел вернуться к Улитке и сказать, что это плохая затея – брать Юншена.
